– Ну, если с начала, то девичья фамилия моей матери – Яковлева, эти запонки достались ей от отца, вырос он в детдоме, его отца и мать расстреляли, а десятилетнего пацана отправили на попечение государства, помнил он, как мама, вложив в его маленькие ручонки носовой платок, в котором лежали две красивые запонки, тихо на ушко, как сказку, рассказала историю о том, что они хранят и берегут любовь двух людей как ангелы. Вытирая слезы, она умоляла сына хранить и передавать по наследству семейную реликвию. Как моему деду, маленькому пацану, в тяжелое время удалось сохранить эти драгоценности, одному богу известно, но потом они перешли к моей матери, а после – мне. Мы с моей женой полюбили друг друга с первого взгляда, я подарил ей этот талисман, и так мы и носили их на шее, – Дмитрий Борисович будто что-то вспомнил, замолчал, вытер рукавом слезу, которая тихо бежала по щеке.
– Это Валерий Цыган сбил вашу жену? – немного решил помочь деду Фома.
– Да, рано утром Аннушка шла домой, ночью ее срочно вызвали на операцию, в тот вечер автобус перевернулся, было много раненых, всех срочно мобилизовали в больницу, хирургом она была у меня хорошим, – продолжил дядя Митя, – а этот из клуба ехал обдолбанный в ноль. Она еще жива была, возможно, и спали бы ее, но он уехал, оставив ее там умирать. Камеры видеонаблюдения все зафиксировали, найти его не составило труда, а вот посадить не получилось. Следователь, который вел это дело, мне так в открытую и сказал, что были задействованы такие люди, что запись с камер пропала, а у подонка появилось железное алиби.
– Этого не может быть, он не такой, вы все здесь придумываете, он не оставил бы женщину умирать, он даже кошек жалел, – кричала Ира, она тоже плакала, но оплакивала она свою любовь, своего принца, которого нашла в Валере и безумно любила, однако в этом человеке хорошее видела только она.
– Может, дочка, может, – вздыхая, будто извиняясь, сказал дядя Митя.
– Вы боролись? – спросила Инесса, сильная женщина увидела в этом старике родственную душу, ведь он тоже пострадал от рук этого мерзавца. Ей было очень его жаль, всей душой жаль. На миг она поставила себя на его место и спросила себя, решилась бы она на убийство ради сына, и что ее окончательно испугало – что она не смогла твердо сказать нет."
"– Да, я стучался во все инстанции, – продолжил Дмитрий Борисович, – но это было бесполезно. Тогда я продал квартиру в городе и поселился здесь. Специально не покупая ни телевизор, ни телефон, чтоб не видеть несправедливость, что происходит каждый день, чтоб нечаянно не нарваться на довольное лицо этого подонка.
