Я тоже сейчас… Сигарету оставь.

— Курить будешь? Ты ж в крутой завязке, на Курочку Рябу божился, забыл?

— Не буду курить. Понюхаю. Вы же с Танькой одну марку курите. Это её запах…

— Ну точно совсем с катушек слетел. — Марго протянула ему всю пачку. — На, хоть вусмерть унюхайся своей Танькой. А я пошла…

В шесть часов вечера в изолятор, расположенный в дальнем конце обсервационного родильного зала, стали стекаться «свои». В обсервационном отделении было два изолятора, и чаще всего они всё-таки — тьфу-тьфу-тьфу пустовали. Удобство этого изолятора было в том, что в него был отдельный вход с улицы, как и положено порядочному изолятору.

Разумеется, была дверь, ведущая и в родзал. Для персонала. Хотя сам изолятор в то же время являлся и родзалом. Ведь что такое, по сути, родзал? Кресло и набор инструментов. И умелые руки. Чего только этот изолятор не повидал. И ВИЧ-инфицированных наркоманок, и подследственных убийц из другого изолятора — следственного. Везде жизнь. И даже инфицированная, отравленная наркотиками и лишающая других жизни жизнь — всего лишь жизнь. И как любой другой всего лишь жизни, ей свойственно не только умирать, но и стремиться к возрождению. Вольно или невольно…

Татьяне Георгиевне сегодня, впрочем, было не до философий. Куча дел в отделении. Трое родов — слава богу, в люксовых палатах. Всё-таки куда приятнее находиться рядом с появлением на свет жизни желанной. Жизни, чьи создатели не просто случайно встретившаяся мимо пробегавшему сперматозоиду яйцеклетка, а мужчина и женщина, создавшие семью, планировавшие создание новой жизни и дающие возможность этой жизни появиться на свет в комфорте и уюте. Потому и слава богу, что не было сегодня родов в том, «праздничном» изоляторе.

Нарочно не придумаешь, но уж такое за этим изолятором утвердилось название — «праздничный». Уже давным-давно, если поступало что-то такое, акушерка из приёмного, звоня Мальцевой согласовать, говорила: «В „праздничный“ родзал, Татьяна Георгиевна?»"

"Да, все календарные праздники и дни рождения «своих» было принято тихо отмечать именно здесь, в «праздничном» изоляторе. Не Татьяной Георгиевной было заведено, не ей и отменять! Бог простит за такую странную, ненарочную иронию.

Бог, если он есть, наверняка давным-давно простил этих людей в зелёных пижамах и белых халатах. Может, что другое не простил и никогда не простит, но «праздничный» изолятор-родзал — давным-давно.

Ритуал блюлся свято вот уже много лет. Под руководством старшей акушерки обсервации санитарки сдвигали рахмановку подальше. И ставили в «праздничном» изоляторе столы буквой «П». Во главе восседал начмед по акушерству и гинекологии этой больницы — он же, по сути, главный врач родильного дома. Ну и далее по списку.