Штеттин"
"После подхода частей 4-го армейского корпуса Максим никуда, разумеется, из Штеттина не побежал. У него и здесь дел хватало в окружении верных солдат. Он ведь не только войну воевал, но и коммерцией занимался. Да так, что дельцам из «славных 90-х» оставалось бы лишь нервно курить в сторонке, подыхая от зависти.
Добравшись до этого дивного городка, ротмистр имел еще пару десятков мешков с честно «приватизированной» в Рейхсбанке немецкой наличностью. Понимая, что вот там, на русской стороне, эта «резаная бумага» не очень-то и нужна, Максим решил пустить ее в дело. Как? Просто. Очень просто. Просто фундаментально просто.
Он приходил в ту или иную компанию и доводил до сведения руководства информацию о предстоящих боях. Тяжелых и разрушительных. И что, скорее всего, от их предприятия тут камня на камне не останется. После чего, как благородный человек, предлагал выкупить это бросовое имущество. Спасти, так сказать, благополучие мирных коммерсантов от страшных убытков.
И если в первые пару дней владельцы предприятий или их представители торговались отчаянно, редко снижая цену ниже рыночной. То после первого штурма и нескольких улиц, залитых огнем от бутылок с бензином, сговорчивость резко повысилась. Вот вообще – выросла просто до небес. Сами к нему побежали. Вприпрыжку. Начиная торг с полцены, а после 6 июля – и с четверти.
Таким образом, к исходу 7 июля Максим Иванович Меншиков владел всеми мало-мальски значимыми предприятиями как в самом Штеттине, так и его пригороде. В том числе и знаменитой верфью судостроительной компании «Вулкан», славной изготовлением крейсера 2-го ранга «Новик».
Однако предприятиями ротмистр не ограничился. Деньги-то были у него мешками, да крупными купюрами. Особо ценимыми – в сто марок, с которых и начиналось гарантированное обеспечение золотом[130]. Вот их-то Максим и тратил с размахом, скупая не только заводы, мастерские и лавки, но и жилые дома. Особенно в тех местах, где с высокой вероятностью будут бои.
Обыватели были не против. Они охотно продавали имущество и, схватив пачку купюр, вместе со скарбом уходили на запад – в Германию. Создавая тем немалые трудности генерал-полковнику Мольтке. Он поначалу пытался вести фильтрацию беженцев, но не тут-то было. Поток их оказался слишком велик. Пришлось «проглатывать» как есть.
Ротмистр «выселял» в добровольном порядке не всех. Рабочих, особенно квалифицированных, и инженерные кадры он старался удержать. Но опять же – не силой, а «баблом». Резкое снижение популяции обитателей Штеттина кардинально облегчило нагрузку на продовольственные склады.
