Ротмистр Империи

Шутка ли – этими, в общем-то, небольшими учениями руководил лично начальник Главного штаба Русской Императорской армии генерал от инфантерии Николай Петрович Михневич. Не напрямую, разумеется. Курировал. Но, проинспектировав вместе с Главнокомандующим оборонительные позиции пехотного полка, остался более чем доволен.

– Хорошо, грамотно сработали, – отметил он.

А тут такой конфуз.

И если Михневич был немало смущен и заинтригован полученным результатом, то Николай Николаевич младший выглядел откровенно раздраженным. Сильно. И не потому, что здесь ему продемонстрировали слишком хороший результат, идущий вразрез практически со всеми российскими военными доктринами и концепциями тех лет.

Иными словами, Великий князь Николай Николаевич младший кривил морду лица как мог. А вслед за ним держали свои мысли при себе и остальные генералы. Демонстрация их чрезвычайно впечатлила, но лезть поперек командира они не спешили.

– Пустая трата патронов… – наконец процедил Главнокомандующий, пнув обломок доски, имитировавший пехотинца в траншее.

И все сразу закивали, повторяя за ним.

А Император повернулся к Максиму и внимательно на него посмотрел. Все так же чисто выбрит. Все так же непробиваемое выражение лица. На слова Главнокомандующего никак не отреагировал. Николай Николаевич же очевидно затирает его дело и прилюдно унижает. А он даже бровью не повел. Словно и ждал такой оценки. Хотя, наверное, ждал.

– Что скажете, Максим Иванович? – наконец поинтересовался у него Государь.

– Николай Петрович, – обратился лейб-гвардии ротмистр к начальнику Главного штаба. – Сколько человек из моего эскадрона должны были выбыть за время боя по ранению и смерти?

– Около ста человек, – взглянув на часы, ответил тот, ориентируясь на средний расход бойцов за минуту боя по опыту боевых действий.

– Это если бы они действовали в полный рост?

– Совершенно верно.

– А если как сейчас, лежа и пригнувшись да передвигаясь короткими перебежками? Силуэт же это уменьшает существенно. Ведь так?

– Так, – нехотя кивнул генерал от инфантерии.

– А если добавить к этому огонь на подавление, который не позволял противнику нормально вести огонь?

– Мне сложно сказать, – постарался уйти от ответа он.

– И все же я хотел бы услышать ответ. Он важен для оценки действий.

– Полагаю, что около тридцати человек.

– Какой процент потерь был понесен полком[5]?

– Около шестидесяти-семидесяти процентов, – чуть подумав, ответил генерал, виновато скосившись на Главнокомандующего. Он еще и занизил показатели.