– Ни в коем случае, – решительно отрезала Матильда, – и не вздумайте ходить с покаянием к родителям Птицыной, они сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать этот бред. Мой тебе совет, кстати, передай его и остальным: никогда больше не вспоминайте эту в высшей степени глупую историю и в дальнейшем не предпринимайте ничего подобного.
Слегка успокоенная Усова утерла слезы и ушла. Матильда легла в кровать, но уснуть ей так и не удалось. До утра она провертелась в постели, без конца переворачивая подушку. Сердце учительницы болело от жалости. Матильда Львовна с горечью думала о бедной Танечке Птицыной, несчастном Игоре, о глупышках Лоле, Маше, Гале и Римме, о том, как сложится дальнейшая судьба детей, не нанесла ли эта неприятная история травму их психике. Много тяжелых дум вертелось в голове у Матильды. Успокоилась она только на рассвете.
– Ничего, сейчас они придут в себя, и жизнь потечет по-прежнему, – вздохнула Матильда и провалилась в сон.
Но, увы, она ошиблась. Все только начиналось.
Спустя некоторое время по школе пополз пущенный невесть кем слушок: «мушкетерки» навели на Птицыну порчу, сжили ее со свету, чтобы Игорь достался Лоле. Новость принялись живо обсуждать все старшеклассники. Слава богу, хоть мелких не коснулись разборки, и Надя с Ирой, младшие сестры Победоносцевой с Кисовой, спокойно учились дальше. А в старших классах горели страсти, достойные пера самого Шекспира.
Сначала дети только перешептывались. Потом к Усовой подошла Оля Белкина и напрямую спросила:
– Правда, что про вас говорят?
– Нет, – в ужасе воскликнула Галя, – ничего не было, это враки! Мы никаких тряпок в джинсы Тане не зашивали.
Белкина изогнула выщипанную бровь.
– Интересненько, что за тряпки? Тут кто про землю с могилы толкует, кто про булавки заговоренные, а ну, рассказывай, в чем дело.
Бедная Усова, сообразив, что сморозила глупость, попыталась удрать, но ее обступили школьники, с криками требовавшие правды. Галя заплакала, в дело вмешалась Матильда. Она заявила:
– Колдовства не бывает, прекратите безобразие.
Но дети не послушались ни ее, ни остальных педагогов, уроки были сорваны, а Усову учителя еле отбили у разъяренных подростков.
– Пусть больше в школу не является, – орали учащиеся вслед преподавателям, тащившим почти потерявшую сознание Галю в медпункт.
– Мы им всем бойкот объявим, – кричали девочки.
– Ишь, королевы, – злились мальчики.
Буквально за один час всеобщее обожание «мушкетерок» превратилось во всепоглощающую ненависть, страшную и тупо жестокую.
Вечером к Матильде Львовне прибежали разъяренные родители Усовой. Они чуть ли не с кулаками накинулись на классную руководительницу.
