– От Коки ужасно пахнет сладкими духами, а Мака противно слюнявит мне щеку, просто тошнит от них обеих!
Гнев, павший на голову маленького Вавы, был настолько ужасен, что потом до десяти лет я безропотно выходил вечером в прихожую, шаркал ножкой, кивал головой и с тоскливой улыбкой выслушивал щебетание усыпанных каменьями дам.
– Ах, Вава, ты так вырос! Просто невероятно, только посмотри, Николетта! Совсем взрослый мальчик!
Наверное, следовало сказать:
– Что вы так удивляетесь? Ведь приходите сюда два раза в неделю и видите меня постоянно!
Но, повторюсь, до десяти лет я стоически терпел объятия, поцелуи и прикосновения чужих, пахнущих разными, не всегда приятными ароматами рук к своей голове.
Перейдя в четвертый класс, я внезапно понял, каким образом можно избавиться от напасти. Когда Николетта, разряженная в пух и прах, влетала в мою комнату с воплем: «Как? Ты еще не в костюме? Немедленно одевайся и иди в гостиную, Кока пришла!» – я медленно отрывал глаза от книги и покорно говорил:
– Уже бегу, только напиши записку.
– Какую? – настораживалась Николетта.
– Ну… обычную… «Ваня Подушкин не выполнил сегодня уроки, потому что дома были гости!»
Первое время, услыхав такую просьбу, Николетта восклицала, выпихивая меня в коридор:
– Ну и ерунда! Конечно, напишу! Эка проблема.
Но я не ждал мгновенного успеха, был упорен, словно китаец, перебирающий рис, и в результате добился нужного эффекта.
– К сожалению, в нашем классе не все благополучно. Ваня Подушкин, вероятно, останется на второй год. И мальчика нельзя обвинять, учиться ему мешает семья…
Гневные обличения полились на Николетту, на столе появились все написанные ею цидульки, родители с нескрываемым возмущением смотрели на маменьку.
После этого случая меня оставили в покое. Один раз папенька зашел в мою комнату и с тоской спросил:"
"– Ты, конечно, не выйдешь к гостям?
– Нет, – быстро ответил я, – завтра делаю доклад по истории.
