Конечно, для меня было немного дико есть на завтрак кашу и пить чай с пирогами, но сейчас, как говорится, не до грибов. Понятно, что я с большим удовольствием выпил бы чашку кофе и слопал пару жареных яиц или каких-нибудь бутербродов, как привык в прошлой жизни, но и так тоже неплохо. Главное, что не голодаем, а там поглядим.

После завтрака сестрёнки остались под присмотром горничных, а мы с мамой отправились заканчивать наши дела с наглыми купцами. Собственно, всех дел было — передать им документы на право владения отобранными у нас лавками. Я нужен был только для того, чтобы нести небольшую шкатулку, в которой и лежали эти документы.

Прикольно было посмотреть на эти свитки, когда мама укладывала их в шкатулку, прямо Средневековьем каким-то повеяло.

На встречу мы отправились пешком, хотя у нас есть что-то вроде кареты и даже пара неплохих лошадок. Просто место встречи совсем рядом, буквально через два дома от нас, возле одной из наших теперь уже бывших лавок. Поэтому мы решили не заморачиваться и прогуляться пешком.

Похоже, не очень правильно мы поступили, не взяв нашу повозку. Купцы, судя по всему, решили устроить шоу и пригласили на него довольно много зрителей.

Возле лавки стояло экипажей пять, и собралась небольшая толпа, человек в двадцать, даже на вид богато разодетых людей. Будь мы на карете, можно было бы на секунду остановиться, передать бумаги и уехать, а тут пришлось раскланиваться с людьми и терпеть насмешливые взгляды врагов. Иначе воспринимать этих купцов я не мог. Всегда ненавидел людей, которые стараются нажиться на чужой беде, поэтому и отношение у меня к ним соответствующее. Но в итоге все получилось немного не так. Естественно, при нашем приближении люди обратили на нас внимание. При этом смотрели на нас по-разному, некоторые даже с заметным сочувствием, но два явно снисходительных и торжествующих лица прямо притягивали мой взгляд.

Эти два купца напомнили мне незабвенных Штепселя и Тарапуньку. Один худой, как скелет, и длинный с вытянутым, каким-то высушенным лицом. Будь он артистом, мог бы с успехом играть Кащея Бессмертного, тем более что и взгляд у него был какой-то злой и неприятный. Другой, в противоположность Кащею, походил на Колобка.

Но, в отличие от зачастую добродушных людей с таким телосложением, он своими обвисшими, заплывшими жиром щеками, украшенными бакенбардами, и близко посаженными поросячьими глазами производил отталкивающее впечатление. При этом, несмотря на совершенно разную внешность, эти двое были похожи неприкрытой алчностью и наглым, даже развязным поведением в отношении нас с мамой.

Кащей при нашем приближении громко, чтобы слышно было всем присутствующим, произнес:

— Наконец-то явились и им, судя по всему, даже не стыдно.