Ну как же, квартира-то хорошая, отремонтированная. Я-то не была, – поторопилась она предупредить возможные подозрения, – а Володька из двадцать седьмого номера заходил один раз за дрелью, так говорил – прямо евроремонт! – Последнее слово тетка произнесла со сложной смесью осуждения и восхищения. – Теперь будут разбираться, кому квартира достанется, – продолжила она монолог, одновременно посматривая, не хулиганит ли Ники. – Хотя, может, это и с работы его… Вы-то не с работы? – осведомилась тетка с проснувшимся наконец здоровым любопытством.

Люди у подъезда дождались наконец какого-то распоряжения и начали потихоньку втягиваться в дверь. Курильщики поспешно затаптывали окурки, с внезапно проснувшейся преувеличенной галантностью пропуская женщин.

– Нет, мы не… – начала было я, но Андрей опередил меня:

– Это какой Виктор Павлович? Который в ГАИ работал, майор?

– Да нет, – тетка посмотрела на него с недоумением, – штатский он, Виктор Павлович Копылов. Совсем еще нестарый был мужчина…

Я просто физически почувствовала, как напрягся Андрей.

– Да, болезнь не выбирает, – с полагающимся печальным вздохом проговорил он, – сердце, что ли? Или печень?

– Да какая печень! – тетка слегка обиделась. – У него же машина была!

Я хотела уже спросить, какая связь между машиной и печенью, но тетка сама раскрыла мне глаза:

– В жизни я его выпившим не видела! Какая уж тут печень! Очень был аккуратный мужчина… На машине-то и разбился… Так вы не с работы, значит? – В глазах у нее сверкнуло было законное любопытство, но она увидела, что Ники пытается сожрать какую-то дрянь, забыла про нас и потащила упирающегося фокстерьера в подъезд.

Я обернулась к Андрею. У него на лице было хорошо знакомое мне выражение взявшей след ищейки.

– Копылов! – произнес он с живейшим интересом. – Виктор Павлович…

– А в чем дело? Кто такой этот Копылов?

– Сейчас, – отмахнулся он, притушив охотничий огонек в глазах, – сейчас, только одну вещь проверим.

Он вошел в подъезд вслед за «родными и близкими покойного». Я, как верная собачонка, тащилась следом, стараясь скрыть хромоту.

Редеющий поток скорбящих взбирался на пятый этаж и сворачивал в квартиру номер двадцать девять. Лысый бодрячок, докуривавший возле открытых настежь дверей, сбросив пепел в бумажный кулек, жизнерадостно махнул нам рукой:

– Вы из бухгалтерии? Поминки здесь!

– Спасибо, мы по другому вопросу, – буркнул Андрей и прошел мимо.

Выразительно указав мне глазами на дверь в другом конце лестничной площадки, он поднялся еще на один марш, оглянулся, убедился, что поток иссяк, и пошел вниз.

На улице я потребовала объяснений.