Домой я приезжаю только через пару часов: просто бесцельно катаюсь по городу, много курю и много думаю. Так много, что, кажется, получаю тяжелый вывих мозга, потому что любая попытка вытолкать из головы мысли о будущем превращается в болевой синдром. Словно мои бедные извилины слишком устали, чтобы шевелиться.

Даже не сразу включаю свет. Просо иду в гостиную, усаживаюсь на диван и смотрю на террариум, который в темноте похож на кусок джунглей, почему-то оказавшийся за стеклом.

Я дважды набирал Таню и оба раза она просто не ответила. Больше и не пытался. Надеюсь, просто спит после обезболивающих, потому что первую неделю только на них и будет жить.

Сколько заживают переломы в ее возрасте? Месяц-полтора? И вряд ли мы сможем видеться в ближайшее время. Или сможем видеться вообще?

Когда в голове щелкает рубильник и «загорается» свет, я уже на кухне: мою, блин, улиток. Потому что их нужно мыть и потому что нужно держать в порядке их «дом». А потом натираю панцири специальным маслом из капсулы. Режу огурцы, которые покупаю зимой специально для Таниных слизняков. И еще насыпаю им смесь с кальцием.

Чтобы у этих засранцев был крепче и красивее панцирь. Поливаю кактус. Он уже расцвел, и я тупо минуту разглядываю маленькие красные цветы. Почему-то был уверен, что из бутонов вылезут маленькие чудовища, а все оказалось проще и приятнее глазу. Фотографирую и отправляю Тане в вайбер, хоть она уже давно не в сети.

В любых отношениях рано или поздно наступает момент кривой непонятной паузы. Когда нужно поговорить «по свежему», пока трещина не начала разрастаться вширь и не превратилась в пропасть, через которую не перелететь и за всю жизнь.

И даже если я сорву глотку, пытаясь до нее докричаться – мы все равно друг друга не услышим.

И сейчас я понимаю, что этот момент, увы, уже упущен.

Глава сорок вторая: Таня

Все познается в сравнении.

Кто-то очень умный придумал эту фразу точно из личного опыта, потому что такое не приходит в голову просто так.

Конечно, хоть я и глупая влюбленная девчонка, чья голова, порой, слишком сильно напичкана радужными единорожками и сиреневыми бегемотами, но за всем этим есть здоровая доля реализма. И именно эта доля «показывала» мне будущее без Антона в мой жизни.

В том будущем – хотелось верить, что далеком – когда мы просто разойдемся двумя почти незнакомыми людьми, сохраняя на память приятные дни и такие же приятные ночи.

Я знала, что будет больно. Что даже если небо не треснет как зеркало, и меня не приколотит к земле миллионами осколков, все так или иначе изменится. И трава не будет такой зеленой, и солнце не таким желтым. И часть меня навсегда замерзнет в состоянии «до», потому что иначе я просто не смогу выжить в полном одиночестве.