От укуса не осталось и следа, а вот перелом ещё не затянулся до конца.
– …какие красивые… словно из лунного света… – шептал Элоранарр, и его ладони легли на основание крыльев. – Я не сделаю тебе больно…
Он и не мог – отключение боли ещё не прошло. Теплом своих рук он играл на мне, будто на струнах. Задрожав, я невольно уркнула.
– Халэнн, – выдохнул Элоранарр, его рука нырнула под подол моей мантии, легла на крестец. Дрожала не только рука, а весь Элоранарр. – Если захочешь остановиться…
Это было невозможно. От дикого, усиленного магией его крови желания меня просто парализовало, временами отключало сознание.
Брюки затрещали. Когти заскользили по крестцу, вспарывая ткань. Меня не пугало даже разоблачение – значение имело только желание. Но Элоранарр не стал обнажать меня до конца, он остановился где-то посередине ягодиц. В стороне что-то зашипело. С трудом повернув голову и сфокусировав взгляд, я увидела приближающееся к нам из ванной щупальце воды с кувыркающимся в нём флаконом. Такие были и у меня – в них ко двору поставляют ароматические масла.
Щупальце исчезло из поля зрения, с трудом я сообразила, что флакон забрал Элоранарр. Он совсем немного приподнял край мантии, оставив видимым лишь небольшой участок моей кожи ниже пояса. Масло потекло между ягодиц, одуряюще запахло цитрусовыми с примесью пряностей. Капли стекали щекотно, волнительно, пропитывали одежду.
Казалось, Элоранарр задыхается – таким тяжёлым, прерывистым было его дыхание. Он наклонился ко мне. Коснулся пальцами между ягодиц, и по моему телу пробежала дрожь. Элоранарр нежно поглаживал, надавливал, но ни разу не сдвинулся ниже.
– Это безумие, – прошептал он, – мы должны остановиться… Ты…"
"От возбуждения во рту пересохло, язык меня не слушался. В воспоминаниях девиц из борделя я встречала такую форму близости, и меня его почти робкие ласки не удивили, я представляла, что будет дальше, но меня ошеломила яркость ощущений в сравнении с теми, что хранилось в воспоминаниях.
Я слишком его хотела, готова была принять его в любой форме и виде, в мышцах не было ни капли напряжения, когда он, чуть шире раздвинув разрезанную ткань брюк, прижался ко мне горячей, твёрдой плотью.
