Наверное, из психушки сбежал…
Оба продолжали недоуменно разглядывать мальчика, которому на вид было не больше тринадцати лет. И одновременно подумали, что на психа был он явно не похож. Совершенно нормальный пацан. Даже красивый. Только какой-то затравленный, бледный и чумазый.
— Из психушки, говоришь? — нахмурился Коваленок.
Но Еремин и сам уже смекнул, что тут дело нечисто. Потому что заголившийся живот парня был зачем-то густо измазан желтой краской.
— Похоже на йод, — потянув носом, заметил Коваленок.
— Точно, — подтвердил Еремин. — Мне когда в прошлом году аппендицит вырезали, тоже все брюхо йодом разукрасили…
Переглянувшись, оперативники подняли тело на руки и осторожно перенесли его в машину.
— Вот что, давай мы его сначала в больницу к Любке свезем, — предложил Еремин. — А после разберемся, откуда он такой в лесу взялся…
Коваленок задумчиво кивнул и, вывернув баранку, осторожно вывел машину на дорогу.
До приезда милиции и прибывшей следом дежурной оперативной группы с Петровки, 38, Турецкий успел тщательно осмотреть дом покойного профессора, а также его труп. Судя по всему, смерть наступила несколько дней назад, что полностью соответствовало показаниям соседки о внезапном «отъезде» Ленца. Однако ни малейших следов насилия на трупе обнаружить не удалось. Карл Имантович Ленц, жилистый крепкий старик лет семидесяти, просто сидел в кресле и, казалось, заснул. Не обнаружилось и никаких следов пребывания в доме посторонних. Все однозначно указывало на обыкновенный сердечный приступ, который и стал причиной смерти почтенного медика. О чем столь же однозначно и заявил осмотревший тело опытный судмедэксперт. Наконец, произведенный оперативниками более детальный осмотр дома и прилегающей к нему территории тоже не выявил ничего подозрительного. Между тем профессиональная интуиция буквально с первой минуты упорно твердила Турецкому, что здесь произошло убийство, единственным доказательством которого могло служить лишь загадочное анонимное письмо."
"После того как тело покойного увезли в морг Пироговской больницы, где им должен был заняться незаменимый доктор Градус, Александр Борисович расположился на веранде осиротевшей дачи и занялся опросом соседей. Весть о смерти профессора мгновенно облетела весь поселок, и, несмотря на жару, к месту происшествия тотчас начал подтягиваться любопытствующий народ. В ходе этого опроса выявилась следующая картина. Прежде всего, старика в поселке уважали как ветерана войны, доброго соседа, наконец, просто как хорошего человека.
