Белые, как первый снег на вершинах, волосы и борода обрамляли лицо, изрезанное глубокими морщинами. Но глаза… Ясные, пронзительные, они встретили Хамида взглядом, в котором читались века мудрости и безмолвное понимание.
— Ас-саляму алейкум, уважаемый Абу Вахид, — Хамид склонился в почтительном поклоне, касаясь рукой сердца.
— Ва алейкум ас-салям, Хамид. — Голос старца был тих, но звучен, как ручей в тишине. Правнук молча поставил гостю низкую скамью.
— Простите, что потревожил ваш покой, — начал Хамид, садясь. — Но к кому еще идти за советом, когда душа в смятении? Никто не может сравниться с вашей мудростью, уважаемый.
Абу Вахид слегка кивнул, его взгляд, казалось, проникал в самую суть смятения гостя.
— Ты колеблешься, Хамид. Не знаешь, куда повернуть свой клинок и клинки своих воинов.
Хамид лишь кивнул, глядя в земляной пол.
— Столько зим ты сеял смерть среди гяуров… А теперь сомневаешься, та ли это была жатва? — Старец не спрашивал, он констатировал. Хамид вздрогнул от точности его слов.
— Что же ты хочешь услышать от меня, воин? — спросил Абу Вахид, не отрывая проницательного взгляда.
— Совет, мудрейший! — вырвалось у Хамида. — Укажите путь!
Старец медленно отвел глаза, устремив их куда-то вдаль, за стены сакли.
— Нет, Хамид. Никакого совета не будет.
— Как… нет? — Хамид растерянно поднял голову.
— Если бы ты горел уверенностью в победе и правоте своего выбора, твои сапоги не ступили бы на мой порог, — произнес Абу Вахид спокойно, но каждое слово падало, как камень. — Ты пришел потому, что боишься ошибиться. Боишься поражения. И ищешь в моих словах не истину, а оправдание. Чтобы потом, если падут твои воины, сказать: «Виноват старец, он надоумил». Разве я не прав?
Хамид замер. Простота и неумолимая правда этих слов обрушилась на него, как обвал. Он чувствовал себя обнаженным перед этим всевидящим взором.
— Решение — твое, и только твое, Хамид, — продолжил старец, и в его голосе впервые прозвучала строгость. — Твои воины доверили тебе самое дорогое, свои жизни. Спроси же теперь самого себя: За какую правду ты готов положить эти жизни без сомнения, без сожаления, с легким сердцем и чистой совестью? Ту сторону и избирай. — Абу Вахид откинулся на грубые подушки, его веки медленно сомкнулись. — Больше мне нечего сказать тебе, Хамид. Путь указан. Иди.
Тишина сакли стала абсолютной. Разговор закончен. Хамид поднялся, склонился в последнем, глубоком поклоне перед закрытыми глазами мудреца и вышел на ослепительное горное солнце. Теперь он знал, как искать ответ."
"Хамид вызвал самого доверенного воина и поручил ему сообщить Хайбуле все подробности совета и готовящемся походе на него. Старейшины тухума собирались на совет.
