Искаженные лица, крики, панический ужас в глазах встречного, уже трупа. Вдруг, что-то изменилось. Давление спало. Противник не бежит, но пятится. Несколько фигур бросаются на меня разом. Колю центрального в горло. Секущим ударом отрубаю руку с шашкой справа. Клинком кинжала парирую удар слева, сливая его вниз. Короткий подскок и удар ногой в грудь ближайшему, со всей дурью. Хруст! Влажный, противный. Пустота.
— Камандыр! Камандыр! — голос Аслана, резкий, с сильным акцентом, пробивается сквозь звон в ушах. — Хватит! Астанавись! Нет больше враг!
Медленно, как сквозь туман, возвращаюсь. Аслан, в трех шагах справа, Паша слева. Оба смотрят на меня пристально, настороженно, будто на зверя. В глазах, смесь тревоги и уважения. Я весь в крови, липкой, чужой. Дрожь в руках. Слабость накатывает волной.
— Ты как, командир? — голос Паши глуховат.
Киваю. Голос хриплый. Во рту сухо, как в пустыне
— Да… Всё… нормально. Докладывай обстановку. Аслан, дай воды глотнуть.
Ещё раз убедившись, что я пришёл в себя. Савва и Паша подошли ближе.
— Отбились. Добивают, кто сопротивляется. Казаки и Хайбула с Терцами конных гоняют. Эркен с Костей четверых пленных взяли, так двое не похожи на горцев, орут не по нашему. Ругаются по всему видать.
— Потери? — спросил я устало приседая под навесом фургона.
— Так не ясно пока, командир. Вона раненых к дохтору собирают. Убитые есть, сколько не ведаю. — Вздохнул Савва. — Сотника Лермонта ранило сильно, по голове рубанули.
— Жив? — заволновался я.
— Не ведаю, командир. — ответил Савва.
— Пошли, смотреть раненых будем.
Пересилив себя, пошёл к фургону доктора.
Раненых из двух сотен собралось изрядное количество. Не меньше четырёх десятков. Молча включился в работу. Начал с Миши, который лежал без сознания с лицом залитым кровью. Рядом сидел Костя и плакал. Увидев меня он поднялся.
— Чего ревёшь, как на похоронах.
— Он прикрыл меня собой, командир, отбивался от двоих, одного убил, а второй, Михаила по голове. Я застрелил его, но опоздал. Потом другой налетел, потом ещё.
Костя плакал, как мальчишка, размазывая слезы по грязному лицу, коротко всхлипывая.
— А ну кончай сырость разводить, помоги лучше. Держи голову вот так.
Пытаясь взять голову Миши, Костя тихо охнул и поморщился.
— Ты чего? Ранен? — спросил я его.
— Не сильно, давайте сначала Мише поможем, а меня уж потом.
— Ладно, сиди в стороне не мешай. Паша держи голову.
Смыл кровь, рана резаная, наискось, справа на лево, немного задевая лоб. Ну и конечно сотрясение головы. Кость не повреждена. Голова встретилась с клинком в начале нанесения удара. Сила не та. Когда стал накладывать швы Миша пришёл в себя и замычал от боли.
— Не дёргайся, швы будут кривые и не красивые, Лейла точно разочаруется.
— Сильно меня, командир? — спросил Миша, слабым голосом.
