— Добрый вечер, Пётр Алексеевич, простите за беспокойство, но мне необходимо переговорить с вами. Я слышал, что вы собираетесь отбыть к себе.
Куликов был одет в гражданский сюртук и напоминал заурядного обывателя, мелкого чиновника. Глянешь и не запомнишь.
— Проходите, Жан Иванович, я вас слушаю.
— Подполковник Булавин ознакомил меня с делами и сведениями, которые они смогли собрать по местным делам, связанными с вопросами провиантского и прочего довольствия воинских частей и формирований. Я предпочитаю начинать работать со среднего звена. Так вот, в вашем казачьем войске, интендантскими вопросами ведает некто полковник Кудасов. Зная ваше отношение к махинациям и другим неприятным проявлениям казнокрадства, хотел просить вас, пока, Пётр Алексеевич, повторяю, пока, не проявлять свою заинтересованность в его делах. Поверьте мы работаем, заведено следствие и собираются материалы подтверждающие все факты воровства и превышения своих служебных полномочий. Через некоторое время я уеду в Тифлис и продолжу работу там, естественно инкогнито. Официальное известие о моей работе и вообще присутствии в Кавказском округе лишь спугнёт не чистых на руку господ и они начнут прятать концы. Правильнее всего проделать всю возможную работу, доложиться начальству и после принятия решения, самого главного начальника, нанести молниеносный удар по всей цепочке. Даже по приблизительным прикидкам будут фигурировать весьма серьёзные персоны. Поэтому будем реалистами, Пётр Алексеевич и возможно, позже, мне понадобиться ваша помощь в виде нескольких надёжных пластунов прикрывать меня. Я, в отличие от вас, сугубо гражданский человек и не смогу эффективно противостоять своим недругам.
— Я понял вас, Жан Иванович, скажите когда нужно и я выделю вам двоих бойцов, можно больше, по вашему желанию. Неужели начальство решиться тронуть самые верха?
— Мне кажется после доклада Великого князя Павла, о том, что творится здесь и доклада моего прямого начальства, главный закусил удила и настроен решительно. Но прошу вас не предпринимать самостоятельно никаких действий, в крайнем случае посоветуйтесь с Булавиным. Тем более он относится к вам с уважением и симпатией.
— Хорошо, Жан Иванович, я поступлю, как вы советуете. Завтра мы уезжаем.
По пути домой Андрей подробно изложил о том что ему удалось сделать, обсудили самые насущные проблемы. Отметил про себя выросший уровень командного мышления и более широкого взгляда у моего начальника штаба. Осталось привить Андрею штабную культуру ведения штабных дел. В Семёновке застали в приказной Соловьёва и Дорожного.
— Ба, Александр Николаевич, вы только посмотрите, кто к нам пожаловать изволили.
Они с интересом разглядывали нас с Андреем.
