Почему все и сразу.

— Мам, ты успокойся, — продолжил я в трубку.

— Ты приедешь? — с надеждой в голосе спросила она.

— Собирай, все что нужно, я буду подъезжать позвоню, ты выйдешь. И выпей успокоительного.

Я отключился. Игорь Борисов подошёл ко мне.

— Поздравляю! С сыном! — мы пожали друг другу руки. Он обратил внимание, что меня трясёт.

— А вас, с внуком! — ответил я, но голос свой не узнал.

Марк подошёл и обнял меня!

— Раньше, чем её переведут в палату с сыном, вы её не увидите, и то я запущу одного человека. Правила на всех одинаково распространяются, — проговорил Виктор Борисов.

— Я думаю, Вадим пойдёт. Главное, что все прошло хорошо и все здоровы, — сказал Марк.

Эта фраза, больно резанула по ушам.

— Что случилось? Где Егор? — отведя меня в сторону, спросил Борисов старший.

— Все нормально. Я ещё сам не все знаю!

— Вадим! Давай, как взрослые люди, я же вижу и слышал, что, что то случилось!

— Мама говорит, увезли на скорой с подозрением на инсульт, без сознания.

— Ужас! — Игорь Викторович провел рукой по волосам и обвел кабинет взглядом, — Так, собирайся, поехали. Тебя через два часа пустят к Марго, все хорошо, сидеть тут не зачем. Потом приедешь и пройдёшь к ним. А сейчас ты нужен там!

— Я ещё не решил!

— Прекрати, это не детский сад. Время идёт на часы. Неужели, ты не боишься, что это может быть последнее время твоего отца. Егор был всегда сильным, властным, к нему никто не мог поступиться, у него не было слабостей. Он всегда мог контролировать себя и других. Но сейчас, после всего, после твоего ухода, он сломался. Он стал уязвимым и физически и морально. Вот его и накрыло. Мы же, ведь уже не молоды.

Марк стоял далеко, но я видел, что он слышит.

— Тем более, он сейчас не узнает, что ты там. Но помочь надо! — встрял в разговор друг, подойдя к нам, — И мать поддержать.

— Я сам поеду, — коротко бросил им и направился к дверям.

— Хорошо, позвонишь, как все выяснишь. Мы тоже поедем домой, а ты после, как побудешь с Марго, приезжай к нам. Поговорим! — Игорь Борисов, хлопнул меня по плечу.

— Хорошо, — я вышел.

По дороге к родительском дому, набрал мать и сказал ей, что еду к ней, но заходить не буду.

Когда подъехал к воротам, они автоматически открылись и охрана пропустила меня на территорию, когда то, моего дома. Я припарковал машину у крыльца и ждал, стоя у капота. В дом, я так и не зашёл. Мать вышла с сумкой на крыльцо. Глаза, красные и опухшие от слез. Я бросил сумку, на заднее сидение и сел за руль, когда мама села в авто.

— Сын, мне страшно, за Егора, — мама уверенно стирала слезы, которые скатывались по щекам."

"— Может ещё ничего страшного, что ты накручиваешь! — рыкнул я.

— Ты не видел его, когда они его на носилках выносили! И рука левая повисла, — она запнулась и скрыв лицо руками, разрыдалась.