Проводив неугомонных рыжиков, причем я имею ввиду всех троих, я возвращаюсь в зал. Собираюсь забрать дочь, чтобы подготовить ее ко сну, но передо мной вдруг вырастает мама.
— Так, дорогая, я Ритулю сама уложу, не беспокойся, — решительно произносит она.
— Мам, я… — пытаюсь воспротивиться, — …не хочу утруждать тебя.
— Глупости, — подхватывает внучку на руки и целует ее. — Ты иди к Антоше, пока красивая, — подмигивает мне, но я мгновенно мрачнею.
— Зачем? — фыркаю зло. — Уже десять вечера, а он не зашел к нам и даже не позвонил. У дочери день рождения, а ему плевать. Не хочу видеть его сегодня!
Мама недовольно сжимает губы, молча относит мою булочку в спальню, а сама, прикрыв дверь, возвращается ко мне.
— Вот и поговорите о том, что произошло. Обрадуешь его, что работу получила. Пусть гордится такой умной женой, — улыбается с нежностью. — Проблемы свои обсудите наедине, — говорит, будто гипнотизирует.
— Не о чем тут говорить. И так все понятно, — обиженно бубню.
— Упертая, как отец твой! — пытается зацепить меня, ведь они давно не живут вместе. И с ее стороны это далеко не комплимент, так как папу она ненавидит.
"Обидно, что мама так небрежно о Злате отзывается. Не по своей вине она матерью-одиночкой осталась. Во время беременности подруга в отчаянии даже думала двойняшек в роддоме оставить, чтобы им подобрали другую, «достойную» семью. Но на ее пути вовремя встретилась я и переубедила. Теперь мы неразлучны. И помогаем друг другу.
— Злата не одна. У нее два замечательных рыжика! — парирую я. — А у меня Маргаритка. И если она не нужна Антону, то он не нужен нам! — злюсь я.
— У ребенка отец должен быть, не глупи, — спровадив меня, мать сумку в руки впихивает. — И мудрая женщина семью не разрушит, а сохранит.
— Мам, ну, — смеюсь я, — вы же с папой развелись. Где твоя мудрость была?
— А вот это было грубо и обидно, — сводит брови хмуро.
— Прости, мамуль, — обнимаю ее крепко.
— Снежинка, — гладит меня по волосам. — Не горячись. Хотя бы попробуйте поговорить. Мосты сжечь всегда успеешь.
Тяжело вздохнув, киваю обреченно. Впрочем, возможно, мама и права. Что если у нас с Антоном период сложный? Переживем кризис — и будем счастливы, как раньше.
С такими мыслями я и переступаю порог нашей квартиры. Внутри темно — и только в ванной горит свет. Через пару минут оттуда буквально вываливается Антон. Взъерошенный, красный, как вареный рак.
Хмурюсь, почуяв неладное.
— Антон? — зову вкрадчиво.
— О, какая ты красотка сегодня! — восклицает чересчур радостно, обводит меня взглядом. Но не вызывает ничего, кроме отвращения.
По голосу слышу: он не в духе и «устал». Подходит ко мне вплотную, а я делаю вдох.
