– Мне девицы с рынка сказали, что она здесь!

– Девицы? – Федя профессионально оживился и подобрал живот.

Пробежавшись по квартире и убедившись, что там нет ни Валентины, ни ее вещей, Женя расстроенно промямлил:

– А где же мне ее искать? Она что, даже не звонила, не говорила, куда ушла?

– Звонила, – обстоятельно подумав, кивнул Федор. – Но адрес не сообщила. Только обзывалась.

– У тебя АОН? – с замиранием сердца спросил Женя.

– Нет. А тебе зачем?

– Ну, по номеру адрес бы пробить.

– А-а-а, нет, не АОН, – произнес Федя, посмотрев на умного Женю с некоторым уважением.

 – Она мне на трубу звонила. Номер остался, надо?

– Надо! – крикнул Женя.

Через час он уже забирал хорохорившуюся и гордо поблескивающую глазами Валентину, уставшую ждать, пока ее позовут обратно, а потому не особо сопротивлявшуюся. Растерянный Андрей лишь бормотал:

– А как же мы? Я же работаю…

– Если о ребенке беспокоишься, то приплачивай соседке, она его и накормит, и проследит за ним, – одарила она напоследок умным советом своего замотанного жизнью работодателя.

– Галка, я сама не поняла, как так получилось.

Я, конечно, не права. Абсолютно. Это временное помутнение на почве физиологии. – Скачкова виновато оправдывалась, пряча одуревший от счастья взгляд. – Но Федька умеет голову задурить: наобещал с три короба. Как эти, банда гипнотизеров, которые кассирам головы морочили и деньги тырили. Так и я.

Наташка томительно ждала поддержки от подруги. Все ее разглагольствования о независимости превратились в пыль под натиском Федора, словно яичная скорлупа, имевшая неосторожность валяться на слоновьей тропе. И теперь Скачковой требовалось опровержение не оправдавших себя теорий и подтверждение ее правоты в исполнении Галочки.

Наталья страстно желала быть счастливой, сохранив независимость.

Ничего опровергать Галя не стала, молча обняв тараторившую, как взбесившаяся сорока, подругу и ощутив острую тоску по своему несостоявшемуся счастью. Жизнь кипела, точно горная река, увлекая окружающих в водовороты, разбрасывая и сталкивая, разбрызгивая редкие радости и туманом зависая у водопадов, разбивавших о камни надежду. И лишь одна Галя стояла посреди этой реки, будто валун, мимо которого проносилось время, не принося ничего нового.

– Ничего, Галка, все еще у тебя будет, – уверенно заявила Наталья. – Не кисни!

– Конечно, – равнодушно поддакнула Галя. Ей не хотелось, чтобы Наталья стыдилась своей радости, словно приглашенный на поминки гость, у которого день рождения.

– Надо верить, – строго напутствовала ее Скачкова, убегая к своему остепенившемуся Федьке.

Галя покорно кивала, вместо веры ощущая пустоту, наполненную слезами и отчаянием.