– Не может быть! Где она? В Германии?

– Нет, живет в Москве, носит имя Мария Григорьевна Боярская.

– Подобное невозможно, – голосом, полным ужаса, заявил Ладожский, – вы путаете!

– Вовсе нет, на стене у этой женщины висит точь-в-точь такая фотография!

Ладожский секунду молча переваривал полученную информацию. Потом, очевидно, потрясенный услышанным, начал совершать непонятные действия. Встал, походил по кухне, выдвигая ящики, затем вытащил моток шпагата, подергал его, убрал, достал примерно метр бельевой веревки и принялся крутить в руках. Я решила, что старик расстроен и напуган, поэтому сочла нужным приободрить его:

– Не переживайте так! Через неделю Бригитту арестуют!

– Почему через неделю? – насторожился Ладожский. – На вашем месте я бы прямо сейчас пошел в КГБ. Или как там теперь называется это место?

– Мне многое пока неясно…

– Что же именно?

– Мария Григорьевна прожила всю жизнь с мужем, Кириллом Боярским, а у того был, вернее, есть брат. Похоже, что мужчины не те, за кого они себя выдают. Непонятно, как Бригитта превратилась в Марию, почему убили Любу, хотя со смертью Игоря я уже разобралась…

– Мне кажется, – вздохнул Ладожский, – хотя я и не понимаю, о каких людях идет речь, что рыться самостоятельно в подобном деле опасно! Пусть в нем копаются профессионалы-мужчины!

Сказав эту фразу, Герман Наумович запихнул веревку в ящик, выудил штопор и начал вертеть его в руках. Похоже, у старика пальцевой невроз, – Понимаете, я пишу детективы, – пустилась я в объяснения.

Ладожский спокойно выслушал меня и уточнил:

– Значит, не пойдете в КГБ?

– Нет!

– Тогда я отправлюсь туда! Преступница должна сидеть в тюрьме! Бригитта содействовала смерти десятков, сотен ни в чем не повинных людей.

Я ухватила Германа Наумовича за плечо.

– Умоляю, пока не надо! Иначе меня мигом запрут дома, я не узнаю сути дела и не сумею написать книгу. Только неделю! Семь дней! Успею дорыться до истины!

Ладожский убрал штопор и неожиданно улыбнулся.

– Всю жизнь иду на поводу у прекрасных дам! Хорошо, давайте, как сейчас модно говорить: придем к консенсусу.

– Давайте! – обрадовалась я."

"– Вы в течение семи дней пытаетесь разложить все по полочкам, а я вам не мешаю. Но по истечении этого срока мы вместе идем в КГБ.

– Вроде эта организация сейчас носит название ФСБ.

– Суть-то не меняется, – мягко возразил Герман Наумович, – отправляемся вместе, потому как я могу выступить свидетелем. Кстати…

Он внезапно замолчал.

– Что? – подскочила я.

– Есть одна примета, которая поможет изобличить Бригитту, – задумчиво пробормотал Герман Наумович.

– Какая?

– У фашистов было принято наносить офицерам или особо ценным людям специальную татуировку, – пояснил Ладожский. – В подмышке выкалывали номер группы крови.