Говорили, что здорово, — отрывисто пояснил мужчина, прикусывая моё ухо за мочку, тем самым посылая электрический разряд в глубины моего женского.

Соврал или нет, я вряд ли узнаю. Сейчас мне было всё равно, и правильно это или нет, мне тоже фиолетово. Главное, чтобы он продолжал.

Желание прикоснуться к моему чёрному ангелу пересилило даже радости удовольствия, так что в один резкий поворот на стуле я оказалась лицом перед его грудью. Голой и широкой, с мелкими волосками в нужных местах, а так абсолютно гладкой.

Прижалась губами к маленькому упругому соску, одновременно покусывая и зализывая, стараясь, как можно больше насладиться вкусом его тела.

— Твою мать, Дана! Давай полегче, — тяжело дыша, прохрипел Бестужев, впиваясь обеими ладонями в мои волосы.

Слегка натягивая пряди, пытался контролировать мои действия, но я уже взяла след своего удовольствия. Было что-то первобытное в моих действиях и чувствах, а тот факт, что мужчина стоял передо мной абсолютно нагим, лишённый каких-либо комплексов, ещё больше стимулировал моё желание — обладать и никому не отдавать.

Каждый его тяжёлый вдох и тихий стон отдавались райской музыкой в моём ненасытном теле.

Сейчас, когда мы были так близки во всех возможных смыслах этого слова, я чувствовала его и видела изнутри.

Голубые глаза, каждое прикосновение Демьяна обещали меня поймать. Надо просто прыгнуть, а он точно будет там, внизу всех моих страхов. Я просто не могла сопротивляться, только не сейчас.

Как всегда, тонко меня чувствуя, х-мен уловил момент моего полного расслабления. Сдернул окончательно халат и, подхватив за бёдра, аккуратно усадил голой задницей на клавиши фортепиано.

В комнате раздались жалобные звуки инструмента, но кого это волновало?!

— Никогда бы не подумала, что ты такой любитель живой музыки, — прошептала я, пока секундная пауза в смене положения давала просвет моему одурманенному мозгу.

— Не поверишь, сам в шоке. Знаешь, как-то резко потянуло на оригинальные и качественные композиции, — почти буднично, если исключить сексуальную хрипотцу в голосе, заявил этот любитель нестандартного.

— Ага, не верю, — подразнила Бестужева, за что и получила.

Он вошёл в меня одним движением, быстро и до предела.

Так чувствительно остро, что говорить и тем более шутить сразу перехотелось. Мощными толчками и жёсткой фиксацией моих бёдер под каждое его проникновение Демьян заставлял петь фальцетом не только клавиши, но и меня.

Я лишь держалась за мужские плечи, раня кожу, когда вонзала ногти в особо безумные моменты, тем самым сигнализируя мужчине, что я близка к пику своего личного Эвереста.

За миг до моего разрушения я открыла глаза. Мне жизненно важно было увидеть его лицо, глаза и чувства в них.