Ах вот как?

— Но вы же понимаете в какое положение нас ставите? — не выдержала я.

— В какое? — он наконец повернул голову и посмотрел хмуро.

— Академия фактически в осаде, вы нас заблокировали.

— И? — нет, он действительно не понимал.

Его напыщенность, самоуверенность, самовлюблённость, подстегнули так, что я едва не зашипела.

— Милорд Рэйтран, я понимаю, что вы сильнее, но вам не кажется, что это чересчур? Когда-то эти земли принадлежали драконам, но теперь принадлежат нам, и то, что вы самовольно возвели тут купол… конечно возмущает!

Синеглазый не ответил.

Зато его зрачки стали вертикальными, а на скулах и лбу проступили уже виденные полупрозрачные чешуйки.

А ещё мне протянули ладонь.

Зачем? Я не поняла. То ли опереться, то ли… нет, не ясно.

Поэтому руку я не приняла и вообще посмотрела высокомерно — исключительно потому, что Рэйтран — хам.

— Вы поступаете возмутительно, — повторила, понизив голос.

— Вам неприятно то, что драконы сильнее? Именно об этом вы хотели поговорить?

Я остановилась и шумно выдохнула, давая понять, что разговор окончен. Я не готова продолжать беседу с этим невоспитанным ящером. Пусть катится… к своей Виви.

Рэйтран всё понял и неодобрительно прищурился. На это я ответила неестественной зубастой улыбкой, а дракон этот жест… внезапно повторил. Следом был лёгкий поклон — в лучших традициях высшего света.

В реверансе перед ним что ли присесть? А может лучше прицельный удар каблуком по коленной чашечке? Но на такое я, понятное дело, не решилась.

Задрав нос, отправилась догонять девчонок, а в голове паническим набатом гудела мысль: нужно что-то делать! Нельзя позволять ящерам такой беспредел!

Что если всё ложь? Вдруг рассказы о том, что они посидят у нас несколько дней, а потом улетят — неправда?

Или другой вариант: улететь улетят, а барьер оставят. Что тогда?

Нам, людям, нужен запасной план! Только плана не было. Ну либо я о нём просто не знала.

И эта неизвестность нервировала. У меня прямо-таки зудело, причём настолько, что не могла успокоиться весь оставшийся день.

Помучавшись до вечера, я решила посетить нашего уважаемого ректора. В конце концов, я представительница рода Линидас и падчерица многоуважаемого герцога Мортенгерского. Я довольно ценная персона. Следовательно, имею право знать!

Рэйтран

— Дэйлира? — налетел я на Шорэма, едва представилась возможность. — Ты назвал её дэйлира?

— Простите, мой принц, — советник потупился. — Не нарочно. Само с языка слетело.

— Так может тебе этот язык укоротить? — не сдержался я.

Угроза была пустой. Мы оба это знали, и советник не дрогнул. Более того, он извинился снова:

— Простите, ваше высочество. Этого больше не повторится.

Мы с Шорэмом отстали от унылой процессии адептов, теперь смотрели в их спины.