Дави…

— Твой… — делает паузу Савда, а затем, прежде чем продолжить, чопорно поджимает губы, — сожитель хочет посадить моего сына в тюрьму!

— Что?! — возмущенно вырывается из самой глубины моей души.

Что она несет?! От этой грымзы я ожидала услышать что угодно, но только не это.

— Марка? Давид бы никогда…

— Значит, ты его плохо знаешь, — перебивает родственница и негодующе поправляет выбившуюся из низкого пучка прядь волос. — Садулаев Давид идет по головам к своим целям — это всем известный факт.

Громко фыркаю, показывая свое отношение к сказанному Савдой.

— Какая глупость! Зачем Давиду сажать Марка? За что?! — но тут же поспешно прикусываю язык. Кажется, я знаю за что, но, Боже, зачем это надо Давиду?!

Глава 55

Мирьям

— Извините, Савда Таировна, — в моем голосе нет ни капли сожаления, — но я вынуждена отказать вам в этой небольшой просьбе.

Специально добавляю «небольшой», чтобы родственница сполна прочувствовала, что ее судьба полностью завит от меня. Мы будто поменялись ролями. Теперь душевное равновесие Савды Таировы в моих руках.

Ведь только я — такая ненавистная ей дочь Сотниковой, могу повлиять на решения своего будущего мужа. Мой ответ звучит почти, как у профессиональных консультантов банка. Те так же остаются глухи и слепы к мольбам нерадивого клиента, неготовые оказать услугу по предоставлению очередного кредита из-за просрочек. Все потому, что они точно знают: человек не оправдает надежд.

Лимит на доверие исчерпан, а в случае Савды и вовсе не предоставлялся. Я верю только Давиду и полностью на него полагаюсь. И в чем бы его не обвиняли и как бы странно его поступки и действия не выглядели, я буду всегда на стороне любимого. Уж я-то знаю, если мой мужчина что-то делает, значит, это не просто так. Есть мотивы и веские.

Уверена, Давид не причинит вреда Марку!"

"Из груди Савды вырывается странный звук, и женщина порывисто встает со своего места. Стул с высокой классической спинкой опасно кренится от резко движения, а затем, качнувшись, опрокидывается на персидский ковер.

Наступила я все-таки шельме на хвост!

— Осторожнее, тетушка, — мои слова звучат, как вежливое предупреждение, только вот родственница воспринимает их по-своему — как издевку. Моя невинная фраза, словно сухой хворост, подкинутый в костер ее ненависти.

— Ты такая же, как и твоя дворняжка-мать! — цедит, брызгая ядом, родственница.

Началось!

Прячу руку в складках платья, скрывая в них такой не характерный для леди знак пальцем, которым обычно указывают, куда именно стоит пойти обидчику. В душе все буквально клокочет, но я стойко держусь. В голове мелькает дурацкая мысль, что Давид гордился бы мной и это дает мне второе дыхание. Медленно поднимаюсь c софы, словно королева со своего трона. Сжимаю сильнее челюсти.