Спасибо, что нашла меня, ЛЮБОВЬ! *Каролина — имя древнегерманского происхождения. В переводе с древнегерманского языка означает «королева».

ЭПИЛОГ

Наши дни

Целую Каролину в щечку, любуясь длинными загнутыми ресницами дочки. Моя девочка. Моя малышка.

Так похожа на Давида!

Даже разрез глаз и тот его. Если бы кто-нибудь два года назад сказал, что я стану женой Садулаева Давида Мансуровича, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Тогда я ненавидела Давида. Во мне говорила уязвленная маленькая девочка, которая посчитала, что ее оскорбили, унизили.

А сейчас?

Встряхиваю влажными после душа волосами.

Сейчас, мое сердце тает от любви и нежности не только к мужу, но и к моей маленькой девочке. Качаю головой, улыбаясь счастливой улыбкой. Кто бы мог подумать, что у меня будет девочка? В груди горит вечным пламенем гордость, ведь рождение дочери — это комплимент женщине от Всевышнего.

Значит, она достойна повторения — так сказал Давид, а я верю своему мужу!

— Каролина, ты теплее солнечного света и гораздо ценнее любого драгоценного камня, моя дорогая доченька.

Малышка улыбается во сне, и я благоговейно целую крохотные пальчики, сжатые в кулачок.

Я знаю, что улыбка у малышки непроизвольная — рефлекторная, но от этого моему материнскому сердцу ничуть не хуже. Прожектор со звездами бросает затейливые тени на стены, от чего в спальне, кажется, еще уютней. Кроха сопит, и я аккуратно поправляю почти невесомое одеяльце с голубыми слониками. Боже, какая она сладенькая булочка — так бы и съела!

Идиллия.

Только вот Давида не хватает.

Бросаю взгляд на настенные часы в виде фламинго. Шесть вечера.

Скоро любимый вернется с работы.

Смахиваю со лба влажную прядь волос. Глаза горят восторгом.

Рожу Давиду ещё двух детей, как минимум. От такого мужчины грех не рожать! Да, это сложнее, чем я могла себе даже представить. Но это, определенно, стоит того. Прикусываю губу, непроизвольно вспоминая весь тот ужас, что пришлось пережить. Даже переливание крови понадобилось. Задумчиво свожу брови. Кто бы мог подумать, что моим донором станет никто иной, как Мансур Шамилевич?

А с учётом того, что мужчина скрыл от всех, что у него незадолго до событий был сердечный приступ, этот поступок тронул меня до глубины души.

Все обиды в одночасье превратились в прах. Пусть звучит абсурдно, но отец Давида стал моим ангелом-хранителем в прямом смысле этого слова.

Я знаю, что Давид буквально умолял врачей, чтобы мне перелили его кровь. Как передала потом Виктория Анатольевна, слова Давида дословно: заберите у меня ВСЮ кровь. Но это было исключено.

Ему отказали.

Температура Давида оказалась выше тридцати семи градусов, что является прямым противопоказанием к донорству.