Отвожу взгляд, перед этим уловив краем глаза торжество в карих глазах Камиллы. Она всем своим видом показывает, что этот великолепный образец мужественности принадлежит ей и только ей. Расставляет акценты и границы. И только мое глупое сердце начинает биться быстрее от одной лишь мысли, какая это роскошь — в любую минуту касаться того, кого любишь. Просто касаться…

Не знаю даже, от чего меня потряхивает больше — от злости на глупые обвинения Давида, поведения его лицемерной невесты или от жгучей ревности. Я знаю, что моя злость — трусливое продолжение грусти.

Намного проще злиться на эту по сути совершенно не знакомую мне женщину, чем признать, что я не имею ни малейшего права на какие-либо чувства к Садулаеву Давиду. Я сама так решила, а после драки кулаками не машут. Все, что мне остается делать, просто идти вперед, не оглядываясь на прошлое.

Малыш чувствительно бьется ножкой, и я сильнее сжимаю стакан с водой. Ничто не стоит спокойствия моего нарождённого ребенка. Я достойно встретилась лицом к лицу с прошлым, но и в мученики я не записывалась.

— Извините, я отойду, — так и не поднимая глаза на Давида, сую в руки начальнику свой стакан с недопитой водой, которой успела ранее подхватить с подноса проходящего мимо официанта.

Ни разу не оглянувшись, иду в сторону небольшого балкончика. Ощущая спиной покалывание в районе лопаток, невольно поеживаюсь. Я думала, забыть боль — это самое трудное, но еще труднее стереть из памяти все хорошее. Лишь оказавшись в одиночестве, я наконец-то начинаю ощущать, как ко мне возвращается душевное равновесие. Помассировав пальцами виски, вынимаю шпильки из пучка и встряхиваю головой.

Тяжелая масса темных локонов, невесомым облаком ложится на мне на плечи. Так-то лучше… Легкий прохладный ветерок проникает сквозь тонкую ткань, и я обхватываю себя за плечи, чтобы согреться. Мое спокойствие длится ровно до того момента, пока я не слышу, как скрипит балконная дверь. Прикрываю глаза, уже ощущая, как обоняния касается легкий аромат кедра и древесины. На плечи ложится мужской пиджак из плотной ткани.

*Происхождение имени Камилла — Имя часто переводят как «безупречного происхождения» или же «служительница храма».

Согласно другой версии, имя пришло из арабского мира и является мужской формой имени Камил.

Глава 4

Мирьям

— Спасибо, — тихо благодарю, не оборачиваясь.

Конвульсивно сжимаю непослушными, будто заледеневшими пальцами прохладную ткань лацканов мужского пиджака-стрейч. Садулаев даже не представляет, каких титанических усилий мне стоит, чтобы голос не сорвался, а самообладание не полетело в пропасть отчаянья. Что-то невесомо касается макушки, а затем затылка… словно фантомная ласка. Прикрываю глаза.