– В каком смысле?
– Не прибегали к помощи знакомых писателей? Сетевых авторов?
Катунцева засмеялась.
– Что вы! У меня нет знакомых писателей. Все больше технологи швейного производства. А что, так правда бывает?
Лика снисходительно улыбнулась.
– Вы не представляете, на что готовы люди, мечтающие встретиться с кумиром. Кое-кто даже зарабатывает сочинением подобных писем!
Катунцева внезапно подумала, что этим кое-кем вполне могла бы быть и Лика.
– Нет, я сама, – сказала она с извиняющейся интонацией.
– Долго обдумывали, что сказать?
Ася покачала головой.
– Дня четыре… может, чуть дольше.
– Что было самое трудное?
– Не выкинуть это письмо, – призналась Ася. – Я целую неделю боялась его отправить. Успела в последний момент.
– Стеснялись?
«Отвечай честно», – подсказал внутренний голос.
– Нет, нисколько, – Катунцева тщательно подбирала слова. – Меня мучила мысль, что, если не получится с первого раза, больше я никогда ни на что подобное не осмелюсь.
– А выиграть хотелось, правда?
– Иначе не стоило бы и пытаться, – улыбнулась Ася.
Журналистка устремила на нее проницательный взгляд:
– А вы целеустремленная девушка.
«Кажется, она сочла меня недалекой щучкой, возомнившей, что сможет окрутить самого Бантышева».
– Самое трудное – не добиться того, чего хочешь, – медленно сказала Ася. – А понять, чего же хочется на самом деле.
3Когда сильно, как в «Макдоналдсе», запахло картошкой-фри, Сергей Бабкин не поверил собственному обонянию. Он искоса глянул на Жору, но телохранитель стоял с непроницаемой физиономией и на посторонние раздражители не реагировал.
А немолодая женщина уже расставляла на столе яства.
Бабкин замигал. Это и есть роскошный ужин, на который Грегорович созвал друзей?
И не просто друзей. Цвет отечественной эстрады. Знаменитостей, чьи лица известны каждому, хоть иногда включающему телевизор.
– Где моя еда? – капризно осведомилась красивая зеленоглазая женщина с широкими, как у пловчихи, плечами."
"Бабкин открыл воображаемое досье. «Татьяна Медведкина, тридцать четыре года, балерина. Из театра на пике популярности ушла со скандалом, который, поговаривали, набрал обороты ее стараниями.
– Сейчас принесут, солнышко! – ласково заверил Грегорович, сидевший во главе стола. – Голодной не останешься.
Сергей настороженно относился к мужчинам, на которых вынужден был смотреть снизу вверх, а Богдан оказался выше него едва ли не на голову.
