Хотелось бы ей ответить «нет, ничего подобного!» Но врать, глядя в желто-серые кошачьи глаза, отчего-то было невозможно.

– Не то чтобы подтвердились, – сказала она, когда молчание начало становиться неловким. – Но Виктор оказался совсем другим.

«Асенька, возьмите плед!»

«Вы выглядите больной. Позвать врача?»

«Вам непременно нужно поспать!»

– Я не ожидала, что он будет настолько заботливым. Понятно ведь, что наш ужин – это просто часть его обязанностей. Но Виктор оказался очень…

«Ну, скажи же это! Он показался тебе человечным».

– …любезным. – В последний момент она смогла избежать слова, которое ей не хотелось произносить даже мысленно.

"– Из всех друзей Богдана, которых мне доводилось встречать, Виктор самый добрый, – спокойно сказал Кутиков. – Конечно, он оторван от реальности, как и все они. Но вы же понимаете, что когда я это говорю, то подразумеваю, что он оторван от нашей с вами реальности.

– Приятно это слышать, – через силу улыбнулась Ася. Получилось так, будто она одобряет оторванность от реальности, но поправлять саму себя Ася не стала.

Теперь ей больше всего хотелось, чтобы камердинер оставил ее одну.

– А помните эту песню у Бантышева? – неожиданно сказал Кеша. – Про дорогу к голубой звезде?

Ася нахмурилась. Что еще за голубая звезда?

– Как же? – удивился Кутиков. – Единственная песня, которую Виктор написал сам! И при таких обстоятельствах! Вы не можете не знать.

Он промурлыкал неопределенный мотивчик.

– Ах да… – медленно сказала Ася, пытаясь на ходу определить правильную стратегию.

Кутиков перестал напевать и уставился на нее. Наступило странное неловкое молчание. Не нужно было обладать шестым чувством, чтобы понять: происходит что-то не то.

– Знаете, Ася, в чем уязвимость вашей позиции? – сказал Кеша, и голос его был так мягок и нежен, что Катунцевой окончательно стало не по себе. – В том, что вы не можете позволить себе допустить ни одной ошибки. Ни единой, самой крошечной.

Он сложил пальцы, показывая, какой крошечной должна быть ошибка.

– Вы же поклонница. Фанатка. Они знают о своих кумирах все. Его собственная песня называется «Моя душа». Слабенькая песенка, между нами говоря.

Ася пожала плечами, стараясь сохранять невозмутимость.

– Я просто ошиблась.

– Дважды, – вздохнул Кутиков. – С комарами тоже вышла промашка. В комнатах их нет. Вы, Ася, выходили ночью из дома. Давайте спорить, что за телефоном Бантышева.

Он протянул руку, словно всерьез предлагая спор. Катунцева молча посмотрела на его крепкую короткопалую ладонь.