— Можете собирать вещи. Всего доброго.
Лоес скрывается за дверью, оставляя нас наедине друг с другом.
Подхожу к ней ближе. Вижу, как она ждёт от меня обещанной ласки.
— Ты скучала по мне? — первым нарушаю тишину, ведь для Полин должно быть важно, что первый шаг за мной.
— Да, — робости в её голосе не было предела, она заставляла превратиться меня в таракана, столь ничтожного и бессильного против её великолепия. — Почему ты так долго не приезжал ко мне?
— Было много работы. — Подхожу ещё ближе, вскоре сажусь рядом с ней.
Полин с радостью в глазах и светлой улыбкой позволяет меня гладить свою спину.
Мне так не хватает тебя, даже когда ты столь близко.
Не знаю, как можно раствориться в человеке, но помоги мне никогда не знать горя, в котором ты меня оставишь.
— Ты хочешь забрать меня? Разве так можно? — с настигающей меня грустью спросила Полин, заключив мои ладони в свои маленькие.
— Разве ты не помнишь наш с тобой последний разговор? Не делай вид, милая, что ты совсем об этом забыла. Ведь ты не забыла же?
— Нет, но ведь ты говорил, что для этого нужно будет время, — объясняла свою позицию она, а её личико выдавало и грусть, и недоумение, и такое любимое мною смущение, которое она испытывает чуть ли не каждый раз, говоря со мной на серьёзные темы.
— Да, и на это мне понадобилась целая неделя, — говорю я и протягиваю ей свидетельство, которое до неё уже изучила Лоес.
— Что это, Стаас? — волнительно спросила Полин, взяв документ в свои руки.
— Это наше с тобой свидетельство о браке.
— То есть, — удивлённо, но так оживлённо произнесла Полин, — теперь я твоя жена? По-настоящему?
— Только так, любимая, — говорю я и целую её руки, зарываюсь в них лицом, не могу перестать наслаждаться ею.
— Значит, ты настолько меня любишь, что готов был жениться на мне?
Какая же ты непревзойдённая глупышка, если бы твой чистый и непорочный разум осознал, сколько власти это даёт мне над тобой.
— Ты же видишь, что я не просто был готов, я сделал это. А этот документ пускай побудет у меня, ты согласна? — спросила я, не выпуская её ручек из своих ладоней, на что она кивнула.
— Давай собирать твои вещи, милая. Если они нужны тебе.
Теперь тебя у меня никто не заберёт."
"Глава 30. Вот, что называется бл*дской несправедливостью.
То, что я чувствую к ней, не любовь, нет. Это в сотни раз хуже, сильнее, страшнее, это может причинить ей адскую боль, в случае её непослушания или моих приступов, если хотя бы капля той ревности снова вернётся ко мне. А я же не могу её больше сдерживать, хоть и пообещал ей замкнуть это несправедливое к ней чувство на замок. Это болезнь, навязчивое желание овладеть ею. Куда ещё больше? Но мне есть куда. Каждый её шаг, её самостоятельное действие выводят меня из себя, заставляя меня колотиться в судорогах на левом колене.
