На следующий день был мой день рождения. Мне исполнилось девятнадцать. Тоскливее праздника не придумать. Не было ни приема, ни гостей, ни нарядного платья, ни кучи подарков. Не было ничего. И я ждала, что хотя бы мама позвонит и поздравит, спросит, как я. Но целый день была тишина, хоть я и не выпускала телефон из рук. Неужели ей для меня жалко даже несколько слов? Как же так?

Демид

Выстрела не раздается. Старому хрычу что-то надо от меня.

- Не медли, дядь Тём. Стреляй!

Я улыбаюсь ему голливудской улыбкой. При моей разбитой роже - зрелище то еще. Понимаю ли я, что его провоцирую? Да. Это щекочет нервы.

Если он ждет, что я его начну умолять не убивать меня, то он не по адресу.

И он об этом знает.

А если даже выстрелит, то все равно это когда-нибудь случится. И какая разница когда?

Да и плакать обо мне никто не будет. Некому.

Сивый убирает пистолет, ставит его на предохранитель.

- Я дам тебе шанс.

Я сажусь на бетонном полу на задницу. Прежде чем вставать, надо отдышаться. А он сует мне под нос фотографию. Я смотрю на нее и начинаю кашлять. Совсем, что ли, дед ума лишился?

С фотки мне улыбается Борз Гоев - глава чеченской группировки.

- Этот человек должен перестать видеть солнце, Демидушка.

- Дядь Тём, это не помилование, это отсроченная казнь.

Сивый хитро прищуривается:

- Девку испортить - много ума не надо. Ты мне тут докажи, что ты чего-то стоишь.

И что он ко мне со Снежинкой прицепился? Если бы не он, я бы ее уже домой к себе привез. Очень мне девчонка понравилась. Аж руки дрожали, когда до нее дотрагивался.

Однако что-то Сивый многовато от меня хочет.

- Стоишь - не стоишь, а там меня точно грохнут. Не сразу, так потом. Ты меня сам и сдашь. Это вон лохам втирай про честные воровские традиции.

- Демид, не сделаешь, я тебя грохну сейчас, - теряет он терпение.

- Ладно, я понял. Мы не на базаре. Только у меня условие. Выживу - девчонку заберу себе.

Он смотрит на меня с изумлением:"

"- Сынок, тебя заклинило, что ли? Или ты у нее какую-то новую дырку отковырял, где слаще всего?

Молчу. Он это верно расценивает.

- Черт с тобой, гавнюк упёртый. Пойдешь один. Если выживешь, я тебе и слова не скажу насчет неё.

- Лады, дядь Тём. Считай, договорились.

Дело за малым. Нужно сделать то, что он хочет. И остаться в живых.

Роман

Сижу над бумагами в кабинете. Вдруг слышу в приемной шум. Дверь в кабинет распахивается, в него вваливается Самойлов. Следом торопится Аня.

- Роман Александрович, я ему говорила, что нельзя, а он все равно... Я охрану уже вызвала. Сейчас его выведут.

Охрану надо было вызывать до того, как Илья Константинович ко мне в кабинет прошел. Но это я секретарю, потом расскажу. О том, что она его сама остановит, и речи не шло. Тоненькая, как тростинка, Аня и Самойлов. Мда.

- Охрана пусть в приемной подождет. На всякий случай. Иди, Ань.