Зачем тогда было звать замуж так настойчиво?
— Твой Драгугцев уже несколько лет как трахает свою поехавшую кукухой двоюродную сестричку, которую воспитали его же родители после того, как её мать, сестра Драгунцева-старшего, укатила в дальние дали, бросив девчонку лет в двенадцать.
Мне кажется, что Егор несёт какой-то бред. Отвратительный и омерзительный.
— Ты лжёшь.
— Я когда-нибудь врал тебе, Юля? — поднимает брови. — Папаше, когда узнал, это сильно не понравилось, и он поставил условие, что деньги, должность на папиной фирме и место в завещании Серёжка получит только тогда, когда женится. Не на Розе, естественно.
— Я тебе не верю. Сергей — хороший человек.
— Которого ты не любишь.
— Это тут не при чём?
— Сама смотри.
Он кивает на парадный вход университета, откуда выходят несколько девушек. Одна из них — сестра Сергея. Роза спускается по ступенькам и направляется в сторону парковки, на которой я узнаю автомобиль Драгунцева.
Но разве в этом есть что-то странное? Брат встретил сестру с учёбы.
Роза садится в машину, но дальше мне видно плохо. Передние окна хоть и не тонированы, однако их частично закрывают кусты. Тем не менее, мне видно, как Роза наклоняется к Сергею и, кажется, целует его. Не в щёку, и не быстрым чмоком.
К горлу подкатывает тошнота. Как же неприятно от осознания, что тебя использовали, ещё и в таких отвратительных целях!
Меня накрывает злостью, и я резко открываю двери машины и выскакиваю наружу. Давно нужно было поговорить с Драгунцевым.
Подхожу к машине со стороны водителя и резко стучу в стекло. Сергей удивлённо оборачивается и тут же открывает дверь.
— Малыш! — улыбается. — Не ожидал увидеть тебя. Что ты тут делаешь?
— Приветик, — тынет улыбку на все тридцать два Роза, держась за ухо. — Юль, помоги. Зацепилось, а у Серого руки-ножницы, не может распутать.
Я несколько раз в ступоре моргаю, глядя на Сергея и его сестру. Всё что хотела вывалить сейчас ему на голову, застряёт в горле.
Они не целовались. У Розы запуталась серьга в волосах, а Драгунцев пытался распутать. Мне же через кусты показалось, что они целуются.
Чувствую себя дурой. Абсолютной. Нельзя вот так в секунду переключиться и вести себя так, будто ни в чём не бывало. Это просто невозможно. Или надо быть гениальными актёрами.
Теряюсь. Кажется, Егор просто мне соврал. Зачем же так гадко? А если сказал правду, что я сейчас могу предъявить Драгунцеву? И если Вертинский солгал, я буду выглядеть сумасшедшей.
— Юль, дождь накрапывает, может, в машину сядешь?
Всё ещё притормаживая, делаю, что говорит Сергей, усаживаясь на заднее сиденье. Помогаю Розе выпутать серьгу. Сказать нечего.
— А ты здесь почему? — спрашивает Сергей.
