Тем временем боец повёл себя странно: начал копошиться, задвигал локтями.

«Что происходит? – не понимал Евгений. – Неужто решил окопаться?»

Но тут раненый приподнялся и сделал резкое движение. Через пару мгновений раздался взрыв. Взрывной волной лыжника подбросило, а когда дымка рассеялась, Евгений увидел его лежащим в неестественной позе. Снег вокруг бойца покрылся бурыми пятнами.

В первый момент Ануфриев подумал, что это прилетела немецкая мина, но, осознав, что на его глазах товарищ подорвал себя сам, испытал потрясение.

«Кто же это мог быть?»

С какими героями, оказывается, ему довелось служить!

Конюшня горела. Крыша её уже обвалилась. Казалось бы, в такой жаровне что-то живое находиться уже не может. Но, судя по голосам, долетавшим до Женькиного слуха, ребята ещё держались.

В какой-то момент он услышал крик Егорцева:

– Лазарь, стой! Не делай этого!

«Чего «не делай?» – не понял Женька. – Что такого мог замыслить Паперник, чтобы Егорцев решил его остановить?»

– Не смей! – снова услышал он крик замполита.

«Да что там у них происходит?» – подумал Ануфриев, но моментально переключился на врага – немцы подобрались совсем близко.

Наконец последний патрон был выпущен по противнику. Оставался только револьвер. Но одним наганом много не навоюешь…

Женька прислушался. Голосов из конюшни уже не было слышно. Впереди голое поле, по которому подбирались гансы. Один из бойцов на его глазах взорвал себя. Что оставалось делать?

Он достал револьвер, взвёл курок и приставил ствол к виску. Последние мысли всегда о главном… «Вот ведь какой короткой оказалась жизнь. А столько было планов. Но всё перечеркнула чёртова война. Что я успел? В принципе, немало. Мог, конечно, больше. Но такова судьба…»"

"Когда Женька уходил на фронт, он и не предполагал, что всё может закончиться так быстро и просто, что ему самому придётся ставить точку в своём земном существовании. Он ведь не был даже ранен. Но оттягивать развязку уже не имело смысла.

Только он приготовился нажать на спусковой крючок, как краем глаза уловил возле конюшни какое-то движение. Двое наших буквально вывалились из-за угла горящей постройки и упали в снег. Он узнал их. Это были командир отряда и сапёр, а по сути, адъютант командира Алексей Кругляков. Судя по их движениям и пятнам крови на маскхалатах, оба были ранены.

Заметив Женьку, Кругляков махнул рукой:

– Иди сюда!

Женька тут же забыл, что всего секунду назад готов был пустить пулю в висок. Он спрятал револьвер и ползком направился к своим. Проползая мимо распростёртого на забрызганном кровью снегу бойца, Евгений невольно бросил на него взгляд в надежде увидеть лицо. Но, как назло, убитый лежал к нему затылком.