– А чего понимать, Тася? Нет за ним ничего. Пустота. Пустяк, временное увлечение. Подержался за твою юбку, попробовал на вкус – и довольно, да? Пошёл бы ты на хрен, Артём, со своими запросами, куда большими, чем просто секс!

Он повысил голос, разозлившись, перехватил удочку и разломал её надвое, отбросив в сторону. С нескольких метров, разделяющих их, было видно, как играют желваки на лице и насколько он взведён, как тугая пружина, готовая сорваться с удерживающих её крючков в любой момент, круша всё на своём пути.

– Ты дурак, Тёма, дурак. Нужен ты мне! Весь! Целиком, какой есть со всеми своими недостатками и достоинствами. Люблю я тебя, но не могу так просто… Мне страшно, понимаешь? Сколько мы знаем друг друга? Несколько месяцев? А вдруг этого недостаточно? Вдруг мы разбежимся совсем скоро? А что если мы создадим что-то большее, чем просто пара, и не сможем это удержать? Ты же знаешь, как это было в моей семье… Да ты сам рос без семьи, тебе понравилось? Неужели не жалел ни о чём и не хотел для себя иного?

Тася сделала шаг вперёд, чуть больший, чем все предыдущие и почувствовала пустоту, за которую не ухватиться. Нога ушла куда-то вперёд, на дно, а за ней и всё тело рухнуло, нелепо взмахнув руками. На краткий миг стало страшно до ужаса и из горла вырвался лишь слабый писк, но тут же ноги почувствовали опору вязкого дна. Только хлебнула немного воды и одежду намочила ещё больше, стоя теперь в воде по грудь. Дрожащей рукой провела по лицу, снимая мокрую завесу с глаз: Артём развернулся к ней лицом с крепко сжатыми губами и раздувающимися ноздрями, смотрел прямо ей в глаза, пронзая насквозь взглядом, бросающим обвинения тяжёлые, как камни, тянущие на дно. Молча глядел, не отрывая карих глаз, ожидая, что она продолжит. Только учащенное дыхание вырывалось из крепкой груди.

– Не молчи, пожалуйста. Скажи хоть что-нибудь? – взмолилась Таисия, чувствуя себя ещё меньше от его взгляда, – ты же умеешь успокоить, подобрать слова, пусть не изящные и напыщенные, но верные. Помоги мне, прошу. Я на самом деле хочу большего, чем есть и чем было у нас. Тебя хочу рядом с собой… Надолго, на всю оставшуюся жизнь, но мне страшно. Я не знаю, как справиться с этим страхом, он просто накрывает меня с головой и не даёт мне дышать, понимаешь?"

"Ни слова в ответ – молчание, тягучее и ледяное, как вода в озере, и такое же тёмное, скрывающее за собой его от неё.

– Мне страшно, понимаешь ты или нет? – крикнула, чувствуя, как слёзы всё же прорвали плотину её внутренних сил, теряющих способность сопротивляться, – мне самой страшно… И ему, маленькому, тоже. Нам обоим.

Лицо Артёма расплывалось из-за слёз, застилавших ей глаза, но всё же заметила, как изменился его взгляд сначала на изумлённый, потом на радостный, а после – на разъярённый.