– Я тоже спрячусь, Тэм. Все будет хорошо.

Не знаю, сколько времени я провела в тесном убежище, согнувшись в три погибели. Ноги затекли, шея болела. Я плакала, но боялась вытирать слезы. Боялась лишний раз пошевелиться. А потом услышала девичий приглушенный шепот:

– Тэмми, Тэмми, Темира Морея…

По лесу кралась рыжая девчонка из зеркала. Оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха.

– Пожалуйста, Темира, если ты здесь, откликнись, – жалобно сказала она. – Я пришла, чтобы отвести тебя домой.

Я не знала, можно ли верить обманщице, которая заманила нас в Цестер, но все же осторожно выглянула. Девчонка терла красные от слез глаза. Вздрогнула, увидев меня.

– Ты! – прошипела я угрожающе.

– Прошу, выходи. Я спасу тебя. И твою маму. Я не хотела. Правда…

Мы долго-долго бегали по лесу, шептали имя мамы, выискивали следы, любые признаки того, что мама где-то рядом, но все было напрасно.

– Ненавижу, – только это слово я повторяла все время. – Ненавижу, ненавижу тебя!

А Лаура плакала и согласно кивала. Мы обе устали, сбили ноги, порвали одежду. Но я бы ни за что не ушла, если бы не тварь, что внезапно заступила дорогу.

На голове у чудовища были костяные наросты, она раззявила рот, полный треугольных зубов. По сравнению с другими тварями Цестера эта была невелика, по пояс человеку, но на двух девчонок хватило бы с лихвой и этой «малютки».

– Не бойся, – сказала Лаура. – Я будущий ловчий. Я буду с ней сражаться своей аурой.

Она шмыгнула носом, вытерла слезы тыльной стороной ладони, оставляя на щеках полоски грязи, и вышла вперед, закрыла меня собой.

Ловчий, ага… Разве что в своих мечтах. Страшилище разделается с рыжей девчонкой за секунду.

Сквозь стволы мерцало гладкое озеро, совсем близко. Успеем добежать.

– Портал… – прошептала я. – Сделай портал.

Пока мы стремглав неслись к озеру, я все оглядывалась в последней надежде увидеть светлые мамины волосы, ее любимое лицо.

Уже сидя на сундуке в своей комнате, я выла, обхватив подушку, и повторяла: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу!»

Я никак не могла успокоиться. Лаура принесла воды в чашке, но я швырнула ее в стену. Я так рыдала, что у меня зуб на зуб не попадал.

– Я сейчас, сейчас… – пробормотала она.

Нырнула в зеркало и появилась через несколько минут, неся в руках прутики, усеянные гроздьями алых ягод.

– Съешь две штучки, – попросила она. – Это дурманник из Азорка. Их еще называют ягодами забвения. Тебе сразу станет лучше, вот увидишь…

Я схватила веточку и принялась запихивать в рот аппетитные ягоды одну за другой.

– Нет, нет, остановись! Нельзя столько! Можно потерять память, да и вовсе разума лишиться.

– Ненавижу! – ответила я.

И не успокоилась, пока не проглотила добрых два десятка ягод. Голова стала пустой и легкой, тело обмякло.