Тьери поморщился. Не успел он как следует их обучить! Лицо, которое должно было получиться зеркальным отражением, чтобы узнавать его с трудом, а разобрать слова только при большом желании. Но ничего не поделаешь – придётся довольствоваться малым. Оставалось только сказать, кому передать сообщение.
– Эй, что ты делаешь? – Солдат подозрительно посмотрел на пленника.
Тьери застонал.
– Посмотри на мои руки – вы же вырезали на них свои имена и титулы, да и тело искромсали не хуже!
– Да заткнись ты, рыбоголовый, – пробормотал Фарак-Али, смущённо отводя глаза.
«Рена, – беззвучно сложил губами Тьери. – Женщина тысячи языков». Прошла целая вечность, прежде чем рыбки поняли, что это не часть сообщения, а имя получателя.
Когда они наконец уплыли, Тьери совершенно лишился сил. Неподвижно лежал на мелководье, почувствовал, что снова теряет сознание. К нему подобрался фиолетовый краб, беспокойно ощупывая своими клешнями. Несколько его друзей упрямо и, к сожалению, не слишком успешно пытались перекусить верёвки на руках.
Крабы вдруг набросились на стража, безжалостно его щипая.
– Проклятые твари! – прорычал он и топнул ногой, пытаясь раздавить маленьких вредителей. Тьери улыбнулся. У пурпурных крабов был такой прочный панцирь, что они могли выдержать даже вес наступившего на них дхатла.
Но помятые крабы уползли, размахивая клешнями в прощальном приветствии, обращённом к Тьери.
«Корвус не позволит мне умереть, – подумал Тьери. – Пока что я ему нужен».
Но и эта мысль не принесла успокоения. Он подумал, не собирается ли Корвус теперь выполнить своё страшное обещание и убить дочь Аликс. Возможно. И всё же ему не хотелось в это верить. Как только Алена умрёт, Корвус потеряет всякую власть над воинами Гильдии Огня и получит двух очень опасных врагов. На его месте Тьери не стал бы рисковать без особой необходимости.
Мысли Тьери вернулись к нему самому. «Меня будут искать, конечно, будут, – подумал он. – Друзья непременно попытаются вытащить меня отсюда».
Он погрузился в приятные воспоминания о Рене, безмолвно напевая её имя, будто заклинание. Так сильно он ни по кому не тосковал ни одну зиму. «На этот раз всё серьёзно, – подумал он. – Это она. Единственная. Ну и признайся ей в этом, идиот!»
Если бы только ему представилась такая возможность… Как ни жаль, вряд ли друзья его здесь найдут. Оставалось надеяться, что Корвус однажды совершит ошибку.
Но пока об этом не было и речи.
Последняя подсказка
Рена ужасно устала. Вот уже два дня они плутали по болоту, не понимая, где находятся. Аликс поскользнулась, уронила походный мешок, и он утонул. Если бы она не уронила вещи, то сама бы упала в грязь. Аликс выругалась.
– Ржавчина и пепел! Моя кольчуга! Очень дорогая… Была.
