– Три головы лучше, чем две. Я буду у себя в кабинете. Второй этаж, комната семь. Жду вас. – И снова она первой прервала связь.

Отдел полиции, в котором трудилась следователь Кораблева, прятался между просторным зеленым парком и объездной дорогой, опоясывающей старый микрорайон, состоявший в основном из «хрущевок». Сама дорога ремонтировалась, и Стасу пришлось пробираться на машине к парку дворами, неуловимо напоминающими о лихих девяностых.

– Как будто в прошлый век попали, – заметил Стас. – Даже скамейки тут не меняли с тех времен. Во как делали! На века. Бывал я тут в то время. Не совсем тут, а на соседней улице. После работы мотался к одной подруге, которая кормила меня пельменями, а потом тащила на дискотеку. Меня как увидят, бывало, то сразу глаза узкие делают. Я же в форме приходил, чтобы ей не страшно было танцевать ходить.

– Красивый район, – оценил Лев Иванович. – Метро близко. Остатки той самой прежней Москвы.

– Это точно.

Охрана пропустила «Мерседес» Стаса на территорию отдела. Возле дежурной части заполняла какой-то бланк молодая женщина.

Предъявив документы оперативному дежурному, сыщики поднялись на второй этаж и сразу же увидели нужную дверь. Дверь была заперта, на стук никто не ответил. Лев Иванович позвонил Виктории Сергеевне, чтобы сообщить о прибытии, но она не торопилась снять трубку.

– Не, ну это не дело, – расстроился Стас. – Ты жди, а я отойду на минуту.

Гуров уселся на стул, запрокинул голову. Самое время обдумать слова Орлова. Гойда не торопится посвящать их в свои планы, но Петра Николаевича в известность поставил и при этом сказал, что без Гурова и Крячко ему не обойтись. В чем? Что он там задумал?

В ожидании Кораблевой и Стаса Гуров перебирал в голове сегодняшние события. Вчерашнее признание нетрезвого Долецкого не насторожило Льва Ивановича. Оно не показалось ему интересным и было списано на пьяный бред. Однако сегодня оно вдруг заиграло новыми красками. Бывшая пассия, «поехавшая» головой на фоне влюбленности в симпатичного высокого главного врача и сына владельца клиники неврозов, вполне могла оказаться тем человеком, который решил ему отомстить спустя годы. Если она была беременна, а Долецкий усомнился в своем отцовстве, то этот факт мог быть для нее сильным ударом.

Дверь соседнего кабинета отворилась, в коридор вышла Виктория Сергеевна.

– Лев Иванович, – широко улыбнулась она. – А я рядом была. Давно ждете?

– Не очень.

– А что же Стас? Не смог приехать? – спросила она, открывая дверь ключом.

– Он сейчас подойдет, – пообещал Гуров. – Вы, кстати, на телефонные звонки не отвечали.

Виктория Сергеевна открыла дверь.

– Мобильник на зарядке и в беззвучном режиме. Не ношу его с собой, если выхожу из кабинета на пять минут.