– Да где она останется-то?

– Зайдет в подъезд, например. Но перед этим явится во всей красе с ребенком, который должен быть украден.

Следующие двадцать минут Виктория Сергеевна спокойно выгуливала сына на детской площадке. Они покатались на качелях, попинали песок в песочнице, поиграли в прятки, и Кораблева каждый раз проигрывала сыну.

Постепенно на площадке стали появляться люди. Поздние прогулки, как выяснилось, любили многие взрослые. Дети тоже от них не отставали.

– Виктория Сергеевна умница, – включился в разговор Гойда. – Выбрала себе участочек поближе к горке, где никого нет, и резвится там.

Боков сообщал о каждом, кто входил в подъезд и выходил из него. Алексей и Гуров, не включая свет, дежурили за занавеской и Гурова заочно перезнакомили со всеми соседями.

Прошло около часа, но ничего не случилось. Казалось, все синие куртки разом исчезли с планеты.

– Если через полчаса ничего не произойдет, то сворачиваемся, – приказал Игорь Федорович. – Иначе заморозим мать с сыном.

– А я бы еще здесь посидел, – мечтательно произнес Боков.

– Что там? – спросил Лев Иванович.

– Показалось.

– Что именно показалось?

– Девушка с ребенком. Шли спокойно, а потом девчонка остановилась. Постояла немного и дальше пошла. Смотрела при этом в сторону детской площадки.

– Как выглядит? – спросил Гойда.

– Короткое темное пальто… Коричневое или серое, не разберу. Серое. Джинсы, кроссовки. На плече светлая сумка, в руке пакет с продуктами. Девочку тоже описывать? Красная куртка, розовая шапка «с ушками».

– Нет, не говорит, – услышал Гуров голос Гойды.

– Возможно, мать просто искала знакомых, чтобы занести покупки домой, а потом спуститься обратно. Повернула, идет к подъезду. Быстро идет. Очень быстро, – сообщил Боков. – Ребенка практически тащит за собой.

Гуров поспешно вышел из кухни.

– Возится с домофоном, – доложил Боков. – Мадам по пути посмотрела вверх, как раз на окна вашей квартиры. Все. Забрала девочку, заходит в дом. Встречайте.

Рация замолчала.

– Не надо, – нервно прикрикнула женщина. – Руки грязные. Не трогай.

Голоса становились все ближе, стали слышны шаркающие шаги. Значит, женщина и девочка поднимались на четвертый этаж."

"Из рации не доносилось ни звука, кроме едва слышного потрескивания.