— А еще больше я рад тому, что для вашего союза не было и нет никаких препятствий!

— Вы научили нас не распускаться, милорд, — не колеблясь ответила Джек, останавливаясь возле его кресла. — Повернись все по-другому — кто знает, возможно, мне пришлось бы вас пристрелить… Но зато теперь я могу сказать совершенно искренне: меня переполняет безграничное счастье… и знаете еще что?

— Скажите же мне это поскорей. — Лорд Берли не мог сдержать улыбки при виде столь живой, непосредственной реакции Джек.

Она наклонилась и шепнула что-то ему на ухо.

— Ах, — воскликнул лорд, — это просто превосходно! Грей заметил многозначительный кивок леди Берли и выступил вперед:

— Джек, дорогая, его светлости сейчас подадут ленч, а потом он должен отдыхать. Смотри не заговори его до смерти! — Он мягко взял жену за руку. Баронесса Клифф отвесила лорду и леди Берли глубокий поклон и легкой походкой вышла вслед за мужем.

— Так ты готова была его пристрелить? — спросил барон, как только за ними закрылись тяжелые двери кабинета. Не выдержав, он расхохотался. — Вот так шутка!

Однако Джек ничуть не смутилась:

— Но это ведь чистая правда, а я вовсе не хотела врать твоему крестному!

— А что ты прошептала лорду Берли на ушко?

— О, так, ничего особенного, просто приятную мелочь — ты и сам догадаешься, если потрудишься подумать!

Барон шутливо нахмурил брови:

— Говори сию же минуту, не то я удушу тебя и спущу с лестницы!

В ответ Джек лишь прижала пальчики к его губам.

— Если бы ты знал, какое это счастье — снова целовать тебя как мужа, как любовника!

— По-твоему, я в счастье ничего не понимаю? — Грей наклонился и сам поцеловал ее в губы. — Дальше я идти не смею — мы все-таки не у себя дома. Так что даже не пытайся заговаривать мне зубы! Признавайся немедленно, о чем ты шепталась с лордом Берли! Тогда, так и быть, я поцелую тебя еще разок!

— Я всего лишь сказала ему, что люблю своего мужа всем сердцем и буду лезть из кожи вон, чтобы сделать тебя самым счастливым человеком на свете!"

"И тут Грей почувствовал в груди уютное тепло, совершенно неведомое ему прежде. В тот же миг ему стало ясно, что ответное чувство к Джек прячется именно где-то внутри этого теплого сгустка, наполняя его радостью и предчувствием великого счастья. Барон не находил слов, чтобы определить это непонятное, новое для него состояние, и оттого переспросил осипшим от волнения голосом:

— Всем сердцем? И ты готова на все ради моего счастья?

— На все, что угодно!

— Ну что ж, в таком случае мне стоит оставить тебя при себе. — Он погладил кончиками пальцев жилку у нее на шее. — Мне так нравится быть счастливым!

Он снова поцеловал Джек, и чудесное, незнакомое прежде чувство еще подросло. Похоже, теперь оно так и будет расти в нем всю жизнь.