Друзья кивнули. Олег рассказывал им историю озверения бабки Кельмановны, в которую было посвящено все население двенадцатиэтажного дома номер один по Портняжному переулку.
В 1991 году, сразу же после августовских событий, бабка Кельмановна ринулась с головой в нелегальный бизнес. Иными словами, свою однокомнатную квартиру она превратила в незарегистрированную ночлежку для командированных и прочих гостей. Относительная близость Портняжного переулка к трем вокзалам обеспечивала стабильный поток клиентуры. По пятому этажу дома номер один стала сновать сомнительного вида многонациональная публика. Бабка Кельмановна объясняла соседям, что это все ее родственники.
Какое-то время спустя поток «родственников» резко схлынул, уступив место упитанному восточному дяде. Бабка Кельмановна на него нарадоваться не могла. И вежливый, и приезжает только два раза в месяц. Зато плату внес за год вперед и как бы из такого расчета, будто квартира Кельмановны требуется ему каждый день. Правда, при этом было поставлено обходительным дядей условие, чтобы больше у Кельмановны никто не останавливался. Бабка Кельмановна не возражала: зачем ей возиться, когда от этого одного «родственника» дохода больше, чем от десяти других! Единственным неудобством, по ее мнению, было то, что клиент курит, и много. И сигареты у него какие-то едкие. От них у Кельмановны всегда голова болела.
Полгода спустя в ее квартиру неожиданно нагрянули с обыском. Тогда-то и выяснилось, почему у бабки Анастасии Кельмановны болела голова. Чудесный ее постоялец курил не простые сигареты, а «травку», большие запасы которой были обнаружены под его кроватью. У Кельмановны случились крупные неприятности. Бизнес ее свернулся. А она почему-то в ответ затаила злобу на всех жильцов дома номер один. В особенности ее раздражали дети, и она постоянно стремилась их уличить во всяческих злодеяниях. В теплое время года бабка Кельмановна отслеживала их целыми днями с балкона. А когда наступали холодные дни, ограничивалась слежкой за Олегом и его друзьями сквозь глазок собственной двери, готовая в любой момент броситься на них с веником или с клюкой — что под руку попадется.
— Я, пожалуй, к твоему дому сегодня больше не пойду, — сказал Тема. Ему уже один раз удалось испытать мощный удар кельмановской клюки.
— Действительно, лучше не надо, — согласился Олег. — Я сам тихонько остальные ключи проверю. А с вами встречаемся опять завтра в десять утра.
Друзья ушли. Вернувшись к подъезду, Олег огляделся. Кельмановны нигде не было. Держа бдительно в поле зрения окрестности, он испробовал три остальных ключа. Два из них подошли. Таким образом, два ключа были даже лишними.
Олег поднялся на пятый этаж.
