Это была Пандора?
Лотти кивнула, села попрямее и принялась растирать затекшую шею и плечи. Плечи немного болели, как это бывает, когда долго сидишь, сгорбившись, например, на спине у огромного единорога.
– Да, мне кажется, это она. Я видела ее белые волосы. Но тех двоих, которые были с ней, я не знаю.
Ариадна встревоженно нахмурилась и покачала головой:
– Лотти, я не понимаю – где ты сейчас была? Твой папа рассказывал о единорогах, и мне так хотелось ему поверить. Он говорил так уверенно. Но я не понимаю, как ты сама оказалась в тех джунглях.
Лотти с Софи переглянулись.
– Мы и сами толком не знаем, – Лотти устало пожала плечами. – Видимо, все дело в нашей магической связи с папой. Моя магия – это почти как часть его магии, ведь все волшебные способности я унаследовала от него. Когда он еще не вернулся из джунглей, мы с Софи видели его во сне и звали домой. И теперь мы туда иногда возвращаемся, хотя папы там уже нет.
– Как будто нас что-то тянет, – добавила Софи. – Лотти туда попадает не по собственной воле. Все происходит само собой.
– Ты видела черного единорога? – спросила Лотти, и Ариадна кивнула.
– Он очень красивый. Наверное, самый красивый из всех волшебных животных, которых я видела. – Она ласково прижала к себе Табиту, и Лотти поняла, что она сейчас мысленно говорит своей кошечке: «Из всех, кроме тебя…»
Табита тихонечко заурчала.
– Да, он красивый, – промурлыкала она. – Но очень грустный.
Лотти удивленно уставилась на нее.
Ее действительно поразило, что Табита так быстро все разглядела.
– Когда те люди, которых Пандора отправила в джунгли за папой, устроили ему колдовскую засаду, эти чары задели и черного единорога. Папа говорил, что его зовут Космос. Он тоже потерял память и много лет, прячась от остальных единорогов, был совсем один. Конечно, ему было грустно.
– Но теперь он вернулся, чтобы сразиться со злым колдовством, – твердо проговорила Софи. – Он не позволит Пандоре исковеркать жизнь другим единорогам, как она исковеркала жизнь ему.
Лотти зябко поежилась.
– Что ей нужно? – тихо спросила она.
Ариадна обняла ее еще крепче, а Софи и Табита прижались к ней с двух сторон, мысленно передавая ей мягкое ощущение тепла, любви и заботы.
Ариадна заговорила так тихо, что ее голос был больше похож на вздох, едва различимый шепот, произнесший слова, которые никому не хотелось услышать:
– Ей нужна месть. Она хочет ему отомстить. Хочет уничтожить все, что дорого твоему папе, Лотти. Она знает, что он попытается ей помешать и у нее будет возможность сразиться с ним снова.
Пару секунд все молчали, а потом Лотти резко поднялась с дивана.
– Мне надо вернуться, – сказала она, в отчаянии озираясь по сторонам. – Я не знаю, что она замышляет, но наверняка что-то ужасное.
