– Не белый, а черный, величиной с доброго теленка, дикий, злой, куцеухий, плосконосый, острозубый, с острыми когтями и сверкающими глазами. Жаба вскочила на него верхом – и они исчезли, причем я видела, как замутился и повис в воздухе лунный луч, не доставая до земли, как будто его обрезали!

Глаза Саймонса блеснули.

– А решето? – Он так разволновался, что схватил Марину за руку. – А решето вы видели? О, простите, миледи…

– Видела! – решительно кивнула Марина. Ей не совсем понятно было, при чем здесь решето, но она решила, что лишние подробности не повредят. В конце концов, врать так уж врать. – Видела решето!

– Ведьма просеяла лунный свет, – алчно выдохнул Саймонс. – Вот почему вдруг испортилась погода! Хо-ро-шо…

Марина только кивнула: нынче вечером и впрямь захмарило.

Несколько мгновений они с Саймонсом глядели друг на друга, причем Марина изо всех сил старалась придать лицу такое же алчное и в то же время карающее выражение.

Конечно, она и не подозревала, что Саймонс так легко клюнет на эти нехитрые байки. Теперь всего-то и делов: заставить его окончательно заглотить наживку и начать похаживать ночью по замку. В поисках жабы и кота он рано или поздно наткнется на Агнесс, которая, чуть ли не голышом бежит к Десмонду в поисках ночных утех. Можно не сомневаться, что суровый пуританин не постесняется испортить восторги любовникам, даже если это вызовет неудовольствие милорда. Чего доброго, он вовсе выживет распутницу из замка! И тогда ее ласк лишится не только Десмонд, но и Хьюго…

Марина едва не хихикнула, предвкушая изгнание ненавистной девки, но одернула себя: сейчас не к месту изображать восторг. Да и не ко времени, если на то пошло: дело еще не слажено!

– Хорошо… – повторил Саймонс. – Однако зачем все-таки миледи нужен мак?

Марине потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, с чего все началось.

– Есть много способов заставить ведьму проявить себя! – Марина изо всех сил старалась вспомнить все, о чем болтали в девичьей за шитьем. – Если рассыпать мак на том пути, где должна пройти ведьма в зверином обличье, она всенепременно оставит свой человечий след. Тогда дело простое: надо только сличить след с обувью всех, кто здесь живет, и непременно выявишь злодейку.

Саймонс, так и евший Марину глазами, резко обернулся, и у Марины мурашки побежали по спине. Откуда-то резко потянуло сквозняком…"

"Дверь! Дверь, которую она сама закрывала, теперь приотворена! А при порывах сквозняка по замку пробегает призрак несчастного поэта, застрелившего своего брата!

Однако Саймонс не обратил на сквозняк внимания.

– Будьте осторожны, миледи. Покрепче запирайте на ночь двери.