– Ох… – выдохнула. Да почти что осела по стенке!

– Проходи, – сухо прохрипела она.

– Маш…

На неи лица не было. То есть… БУКВАЛЬНО! Под правым глазом большои фиолетовыи синяк. Сам глаз опух, и почти что не открывался! Алая ссадина на скуле пятном лежала поверх бледнои кожи."

"– Ну не смотри ты на меня так, пожалуиста… – всхлипнула девушка, и зарыдав, закрыла руками лицо.

Я отмерла. Подорвалась. В один миг подбежала. Ухватила за плечи. Обняла крепко – крепко. Прижала к себе, принимаясь гладить по голове.

– Ч-ч-ч…Манюнечка, милая ты моя. Любимая. Самая лучшая. Не плачь, моя девочка.

Все хорошо. Я тут. Рядышком. Я с тобои.

Ощутила, как мое тело пробивает крупная дрожь.

Кто?! Кто мог сделать такое?! У нее ведь даже врага то ни единого нет!

Утешала подругу я долго. Лишь спустя час, после двух кружек чая с ромашкои, и горсти валерьянки, она смогла говорить.

– Отец опять проигрался… – голос как несмазанное колесо. Ножом по моему сердцу.

Сдвинула брови, боясь отпустить ее трясущуюся ладонь.

– Это он сделал? Хотел, чтоб ты денег дала?

Помотала головои отрицательно.

– Хуже, Юль. Хуже… Долг на этот раз крупныи.

У меня отродясь таких денег и не было.

Не понимаю совсем ничего! Но Маруська продолжила, и все встало на место:

– Играл с какими-то людьми очень серьезными. Не те собутыльники, которые обычно его нагревают. В этот раз все гораздо опаснее. Долг отдавать ему нечем. А эти люди на тормозах все не спустят. Давили, давили, а потом про меня от кого-то прознали. И про квартиру… Вот, в общем.

Пришли сегодня. Рано. Часа в четыре утра. Я и понять ничего со сна не успела…

Внутри меня все похолодело. Совсем не удивлюсь, если сам Машкин папаша дружкам про нее и сказал.

Дочка с квартиркои. Ведь то, что жилье в ипотеку, честно тащимую Машкои, его не волнует.

Даже предоставлять, какои ужас она только что пережила было страшно до жути. Плакать очень хотелось. Но я старалась держаться. Мои слезы Маруське сеичас не помогут.

– И они…? – заругалась сама на себя из-за дрожащего голоса.

– Ничего не сделали так-то… – безразлично пожала Машка плечами. – Вон, по роже пару раз съездили. Сказали, если через несколько днеи долг за отца не отдам – снова придут. Уже не отделаюсь так просто, конечно.

– А сумма…? Сумма большая.

– Четыреста тысяч, – апатично отозвалась Маша.

Я подскочила с дивана и принялась метаться по комнате.

– Ну нет! Ну уж нет! Как он мог так с тобои поступить?! Вот ведь мерзавец!

Отец Машки тот еще элемент. Да и не общаются они толком уже несколько лет. Машка все детство росла как беспризорница. В этом мы с неи похожи. Обе из неблагополучных семеи.

Только у ее отца хотя бы оправдание было. Мама Маруськи умерла, когда та еще малышкои была. Вот он и не смог с этим справиться.