Больше похожий на сарай в деревне. Запыленный и заваденный каким-то хламом в совершенно беспорядочном порядке."
"— Смотри. Печка даже есть. Сейчас согреемся.
— Сбрасывай пальто.
Даже не замечаю, когда его руки оказываются на моей талии. Сжимают, поглаживая. А губы совсем рядом с моими…
— Фил!
— Так спешишь меня раздеть?
Руки жадно скользят под дубленкой. Забираются под платье.
— Эй. Перестань.
— Я тебя растираю. Это жизненно необходимо. Надо же уметь выживать в суровых условиях!
Он сбрасывает с себя пальто. Совершенно мокрое и тяжелое. Уже просто задубевшее на морозе.
Печка чихает несколько раз, но не разжигается. Отсыревшие спички, которые здесь лет сто, наверное, лежат, совершенно непригодны. Да и быстро заканчиваются!
— Ну. Не плачь. Нас обязательно найдут, малышка. Как только станет светло…
— Мы к тому времени уже замерзнем! Насмерть!
Я не плачу. Просто обхватываю себя обеими руками, пытаясь согреться. Накатывает паника. Мы так далеко от цивилизации! А если у него воспаление легких будет? Или еще похуже? Мы здесь умрем!
— Этого я никак не могу позволить.
Его руки скользят по моей щеке. В тусклой пляске огонька свечки, которую мы нашли, Фил кажется нереально красивым.
— Иди. Ко мне. Оля…
— Не… Нне надо…
Я начинаю пятиться назад. Фил наступает до тех пор, пока я не упираюсь спиной в стену.
— Ничего не бойся.
У него пальцы синие. Но когда касается, становится вдруг так горячо….
— Все будет хорошо.
И я сама не понимаю, как вдруг жадно отвечаю на его поцелуй. Все тело дрожит, зуб на зуб не попадает. Или и правда, это инстинкт? Который заставляет выживать в любых условиях, отключая мозги?
Мои руки сами зарываются в его волосы.
Не замечаю, когда он успевает сбросить с себя рубашку.
* * *Ох, кажется, сейчас что-то будет! Как думаете? Или все-таки замерзнут, мммммм?
Люблю вас! Всем миллион воздушных поцелуев!
1.3
Жарко. Горячо. Обжигающе!
Или это я настолько замерзла, что мне кажется, будто все мое тело горит?
Мое платье вместе с брюками Фила отлетает за какие-то секунды на кучу тряпья.
Губы ударяются о губы до боли. Зубы с ударом бьются, когда мы схлестываемся в диком, безумном поцелуе.
Я не помню, не понимаю, когда и мы оказываемся вместе на той же куче.
Настойчивые горячие, такие крепкие мужские руки жадно заскользили по таким местам, где прежде никто не касался. Даже я сама…
И я с каким-то неистовым помутнением отдаюсь этим ласкам. Распахиваюсь. Поддаюсь и раскрываюсь снова и снова. Выгибаюсь навстречу крепким рукам, чувствуя, как из горла вылетают хриплые стоны…
Сама впиваюсь руками в широкие плечи. Задыхаюсь от жара.
