Чего им недоставало, так это надписи на лбу большими буквами – Я ОТМОРОЗОК.
Рыжий сразу нацелился на кошелек у меня в руке.
– Повежливей, Майки. Парень вполне дружелюбный. – Он ухмыльнулся и достал из-за пояса охотничий нож. – И даже хочет отдать нам все свои денежки.
В том, что произошло потом, виновата моя дезориентация.
Я знал, что лишен бессмертия, но все равно воспринимал себя как могучего Аполлона! Изменить образ мыслей не так-то просто – это вам не в снежного барса превратиться.
К тому же прежде, когда Зевс наказывал меня превращением в смертного (да, такое случалось дважды), я все же сохранял физическую силу и кое-какие божественные способности. Вот и решил, что и теперь могу на что-то рассчитывать.
Отдавать двум юным смертным негодяям бумажник Лестера Пападопулоса в мои намерения никак не входило.
Я выпрямился, рассчитывая устрашить Кейда и Майки своей величественной статью и несравненной красотой. (О чем бы ни свидетельствовала фотография на водительских правах, уж эти-то качества наверняка должны были остаться при мне.) И, не обращая внимания на стекающую по шее теплую жижу из мусорного бака, заявил:
– Я – Аполлон. Выбирайте, смертные, одно из трех: выплатить мне дань, бежать или погибнуть.
Я хотел, чтобы мои слова прокатились эхом по переулку, повергли в прах башни Нью-Йорка и обрушили ливень на его тлеющие руины. Но ничего такого не произошло. На слове «погибнуть» мой голос дрогнул и сорвался на писк.
Рыжий Кейд ухмыльнулся еще шире. Было бы забавно оживить змей на его шее и посмотреть, как они задушат его до смерти.
– Что думаешь, Майки? – обратился он к приятелю. – Выплатим парню дань?
Майки нахмурился. Жесткие короткие волосы, маленькие злобные глазки и кряжистая фигура напомнили мне чудовищную свинью, терроризировавшую в добрые старые времена деревушку Кроммион.
– Ну, насчет дани не согласен. – Голос у него был такой, словно он жевал зажженные сигареты. – А какие там другие варианты?
– Бежать?
– Не.
– Погибнуть?
– Может, ему самому погибнуть? – фыркнул Майки.
Кейд подбросил нож и поймал его за рукоятку.
– С этим я жить смогу. Давай, ты первый.
Я сунул кошелек в задний карман. Сжал кулаки. Сделать из них мясные вафли? Не то чтобы это мне нравилось, но если придется… Даже в своем нынешнем, незавидном состоянии я был неизмеримо сильнее любого смертного.
– Предупреждаю, вы даже не представляете, с кем имеете дело. Сила моя вне вашего разумения.
Майки похрустел костяшками пальцев.
– Угу.
Он ринулся вперед.
И как только оказался в пределах досягаемости, я нанес удар, вложив в него весь свой гнев. От такого удара хулиган должен был испариться, оставив после себя лишь отпечаток на асфальте.
Вместо этого он уклонился, что совсем мне не понравилось.
