– Напролом лезть нельзя. Две машины уже догорают, а мы наступать еще толком не начали.
– Без потерь воевать не получится, – начал было подполковник свою проповедь, но в небе хлопнуло облачко разрыва.
Потом еще и еще. Пристрелявшись, немцы лупили из гаубиц бризантными снарядами. Они взрывались на высоте сорока-шестидесяти метров, некоторые над самой землей. По полю прокатился крик. Даже не крик, а какой-то вой. Град осколков сверху скашивал людей. Те, кто залег, оказались не в лучшем положении. Цепи, повернув, бежали назад. Это был единственный шанс спастись, укрыться в лесу. Вслед отступающим открыли огонь осколочными снарядами легкие орудия. Их вспышки мы хорошо различали и без команды начали стрельбу.
Небольшую часть пехоты мы, возможно, спасли, но бризантные разрывы сопровождали отступающие кучки красноармейцев до самого леса. Да и голые осины, вперемешку с тополями, служили слабой защитой. Те, кто не догадался залечь возле деревьев, а продолжали бежать глубже в лес, падали, получая осколки в головы, плечи, спины. Подполковник отдавал громкие команды:
– Санитары, вперед! Командирам рот доложить о потерях. Батареям – вести огонь!
Набор этих выкриков, бессмысленных, ненужных, не мог отвлечь взгляды людей от поля, которое было завалено убитыми и ранеными, покрыто бурыми пятнами крови.
– Вы еще ответите! – грозил нам подполковник, пытаясь докричаться своему начальству по телефону.
Потом он связался с начальством и стал докладывать, что полк вел ожесточенный бой, несмотря на сильный артиллерийский огонь, а танки бездействовали. Не мог же он признать, что двинул роты напролом, не выяснив обстановку. Теперь надо было объясняться за неудачную атаку. Очередной снаряд взорвался неподалеку. Связист свалился, перебило провода, а подполковника с окровавленной кистью руки потащили в тыл. На подводы и легкие собачьи волокуши грузили тяжелораненых. Молоденькая медсестра, пробегая мимо, остановилась:
– Что же вы! Так и будете сидеть?
Февралев глянул на ее аккуратную, шитую по мерке шинель, яловые сапожки и сплюнул:
– Как с парада, курица. Еще один командир, бля! Чего уставилась, беги. Мы свое успеем получить.
Батальон обошел поле стороной. Еще две машины подбили кумулятивными снарядами. Я видел, как из одной выскочили три горящих танкиста и закувыркались на снегу, пытаясь сбить огонь. Помочь им возможности не было. Останавливаться под градом снарядов – означало верную смерть.
Перемахнув через рощу и безжалостно ломая мелкий подлесок, влетели двумя ротами под огонь противотанковых 75-миллиметровок. Десант, как всегда, посыпался с брони после первых же выстрелов, а нам оставалось только нестись на скорости вперед.
