Лежали в траншеях, в кустах, поколотые штыками, порубленные саперными лопатками. За Днепр получил первую награду за год войны, медаль «За отвагу»."
"…Сержант Лошкарев, стрелок-радист «тридцатьчетверки». Оказывается, воевал где-то рядом со мной на Букринском плацдарме. Танк подбили, но пушка действовала. Машину закатили в капонир, и она неделю служила как неподвижная огневая точка. Когда кончились снаряды, стреляли из пулеметов и автоматов. Патроны собирали по ночам, обшаривая мертвые тела. Настроены были – ни шагу назад. Всю неделю как на острове провели: никакого подвоза боеприпасов и еды. Власовцы кричали по радио: «Сдавайтесь, все равно подохнете!» А мы им в ответ: «Войну просрали, скоро все на столбах висеть будете». Те подобрались поближе и стали кидать в танк противотанковые гранаты. А они тяжелые, не добрасывают, рядом взрываются. Командир танка разозлился, заорал: «Я вам покажу, как машину портить!» Подкрался сбоку и «лимонками» власовцев забросал. Получил ножом в лицо, вернулся весь в крови, с разрезанным ртом и трофейным автоматом.
…Арсентий, рядовой из пехоты. Встретили под Белгородом наших девчат, возвращались пешком домой из эвакуации. Накормили, дали выпить, а те расплакались, рассказали, что их изнасиловали немцы. Бойцы разозлились, многие были выпивши. Арсентий увидел группу немецких военнопленных, которых вели по обочине, схватил винтовку и ударил прикладом одного по голове. Убил наповал. Просидел сутки под арестом, потом выпустили. Ротный сказал: «Чего ж ты с одним фрицем связывался? Брал бы автомат, да всех сразу». Издевался или на самом деле так думал, непонятно. Но ротному – спасибо, мог бы и под трибунал загреметь. Многие видели эту сцену, но промолчали.
Конечно, меня прислали на курсы не для того, чтобы я делился своим боевым опытом. Самодеятельность не приветствовалась. Имелась учебная программа, которой следовало строго придерживаться. Там было много нужного и полезного, что необходимо знать будущему командиру танка или танкового взвода. К сожалению, пособия грешили многословием, обилием прописных истин.
Пусть прозвучит избито, но война – та же наука. А науку нельзя строить на фразах о самопожертвовании, героизме и откровенной недооценке противника. Эту науку я постигал долго. И далеко не все, что я вынужден был говорить, совпадало с моим мнением.
Очень часто вопросы курсантов сводились к приемам борьбы с тяжелыми самоходками, танками «тигр» и «пантера». Я рассказал, как мы выкуривали под Киевом два «артштурма» минометным и артиллерийским огнем, а потом били из засады. Аналогичные случаи происходили во время боев на пути к Днепру.
Учил, как важно наметить направление атаки.
