— Да что с тобой такое? Откуда у тебя такой комплекс неполноценности? — я отталкиваю его от себя. — Тебя так ущемляет, что я теперь с Тимуром?
— Мы с Тимуром знаем друг друга всю жизнь, а ты лишь временная подстилка на пару ночей.
— Ого, совсем недавно я была подстилкой на одну ночь, а теперь на пару ночей. Прогрессия, не считаешь?
Даян подправляет свою рубашку, убирает свисающие со лба светлые пряди и восстанавливает дыхание, будто пару секунд назад не пытался вдавить меня в кирпичную стену.
— У вас ничего не выйдет. Ты еще вспомнишь мои слова.
Я разворачиваюсь и чем дальше удаляюсь от него, тем сильнее мое сердце начинает биться. Отрываю дверь комнаты и первое, что вижу — скопление людей. Точнее почти все пташки, кроме тех, что выступали в главном зале клуба, столпились в центре комнаты. Я прохожу глубже и хожу из стороны в сторону, пытаясь увидеть, что происходит. До меня доносятся возгласы Эрика: «Что делать?» «Вызовите скорую кто-нибудь» «Помогите!»"
"Я пугаюсь истеричных криков Эрика и, нагло растолкав девушек, попадаю в эпицентр случившегося. Энжел лежит на полу и бьется в эпилептическом припадке. Тело девушки трясет, глаза закатаны так, что видны только белки, а из-за ее рта льется белая пена. Энжел была в своем танцевальном костюме, по ее щеке вниз к шее стекала пена, которая капала на серый ламинат комнаты. Первые несколько секунд я оцепенела и продолжала просто смотреть на ее припадок, недоумевая, что произошло с девушкой, и только громкие крики Эрика и его беготня вокруг тела Энжел вырывали меня из ступора.
Мое сердце с каждой секундой разгонялось, и вот-вот готово было вырваться из груди. Я смотрела, как Энжел трясло, и мне становилось по-настоящему страшно.
— Что с ней? — только что подошедшая пташка, с которой лился пот от недавнего выступления, обращалась к рядом стоящей подруге.
— Передозировка. Доигралась.
И тут я дергаюсь. Смотрю на всех выстроившихся в полукруг девушек, которые, явно увлеченные интересным зрелищем, продолжали просто стоять, не предпринимая никаких действий. Некоторые испуганно прижимали к своей груди руки, широко раскрыв глаза. Другие злобно ухмылялись, явно радуясь передозу Энжел. Третьи сидели на стульях и сонно поглядывали на скучную по их мнению картину.
В моей голове эхом произносятся все гадкие слова Энжел, ее колкие замечания и резкие оскорбления. Яркими вспышками вырисовывается картина, как она подсыпает мне наркотики в шампанское, веря, что со мной произойдут ужасные вещи, или подкладывает мне разбитое стекло в стрипы, в надежде искалечить меня. И единственное чувство, которое я испытала при виде содрогающегося тела девушки — удовлетворение.
