* * *
— Адель! Смотри, что мне Рома купил!
Возле подъезда, когда я искала ключи в своей сумочке, я встретила бабушку, Матвея и Рому. Оказалось, что они ездили в продуктовый магазин и теперь, набрав два пакета продуктов, вернулись домой. Матвей подбегает ко мне и показывает огромный леденец на деревянной палочке.
— Ему же нельзя сладкое, — улыбаюсь и смотрю на Рому, который в этот момент оказывается рядом со мной.
— А мы не собирались тебе говорить.
— Адель, я поделюсь с тобой!
Рома треплет Матвея по светлым волосам и открывает входную дверь подъезда. Мы поднимаемся на наш этаж, и все вместе заходим в квартиру.
— Как здоровье Тимура? — бабушка снимает свой вязаный кардиган и надевает очки с круглой оправой. Из-за толщины линз ее глаза кажутся огромными
— Недавно прооперировали, сейчас ему гораздо лучше, — я шумно выдыхаю и принимаюсь снимать свою обувь. — Все обошлось. Чудо какое-то, что пуля не повредила легкое.
— Да уж, действительно чудо, — Рома ставит белые пакеты с продуктами на наш кухонный стол. Его лицо напряжено, а взгляд сосредоточен.
— Словно какой-то криминальный детектив! Ужас! Средь белого дня стреляют в людей! — бабушка недовольно мотает головой из стороны в сторону и уходит в ванную комнату.
Пока Матвей носился между нашими ногами, мы с Ромой раскладывали по местам все продукты.
— Я сегодня встретила Карину.
— И как она?
— Хорошо, также в салоне работает. Про тебя спрашивала… — я делаю короткую паузу и смотрю на реакцию друга. Рома очень закрытый и мало что рассказывает из своей жизни. Поэтому я понятия не имею, как преподносить эму этот разговор. Вдруг он до сих пор ее не забыл и его сердце все еще принадлежит Карине.
— И что?
От грубости в его голосе меня передергивает. Его стальной взгляд устремляется прямо на меня, от чего я немного съеживаюсь. Что с ним такое? Только пару минут назад на улице у него была улыбка до ушей, а сейчас он темнее тучи.
— По разговору я поняла, что она все еще любит тебя и надеется все вернуть. Карина — замечательная, подумай, не совершаешь ли ты ошиб…
— Нет.
Мне не удается договорить, как Рома резко прерывает меня.
— Я не хочу больше говорить о ней, хорошо?
— Ладно, — я вскидываю руки и отворачиваюсь, чтобы нарезать хлеб. Удивительно, как внезапно может поменяться человек. Пару месяцев назад Рома боготворил Карину, а сейчас взрывается об одном упоминании ее имени.
Бабушка входит в кухню медленным шагом, немного прихрамывая и, держась за сердце, падает на стул.
— Внученька, дайка воды…
Я моментально подрываюсь и наливаю холодную воду в прозрачный стакан. Рома помогает бабушке пересесть на диван и принять горизонтальное положение. Снова приступ. Снова сердце.
Глава 30.
