— Старый пердун!

Иоанн?! Так вот почему Лора раньше говорила, что в нем есть нечто знакомое? Этот старый противный епископ и Исаак?

— Саша, ты какого хрена тут делаешь? — усилив голос энергией, произнес то ли Исаак, то ли Иоанн.

Они встали друг напротив друга, и стали походить на Давида и Голиафа. Но почему-то я не чувствовал сильного перевеса в Пушкине.

— Я думал, ты сдох от старости, — произнес Александр Сергеевич. — Что, надоело рясу носить, или мозги не работают, и отправится опять учиться?

— Сам-то? До сих пор ловишь лучики солнца, и только тогда начинаешь выделываться? — язвительно подметил Исаак-Иоанн. — До сих пор запираешься на ночь на все замки?

Они несколько секунд молчали и просто смотрели друг на друга.

— Страшно, очень страшно, — проговорила Лора. — Мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, но мы не знаем…

Я не до конца понимал, где Пушкин познакомился с Иоанном, но кое-какие мысли появились.

А эти двое… продолжали испепелять друг друга, усиливая ауры. И все же первым сдался Пушкин и улыбнулся:

— Ха, Иоанн, сукин ты сын!

Парень тоже улыбнулся, и они хлопнули друг друга по рукам.

У Трофима аж прическа растрепалась от звуковой волны. Но они продолжали стоять, держась за руки, как будто играли в армрестлинг.

Забавно и то, что бицепс Пушкина был размером с ногу Иоанна. Парень не сдавался, но все же потихоньку проигрывал в этом состязании.

— Что случилось?! — воскликнул Пушкин. — В церкви недостаточно святая вода? А? Хватит?

— Побереги силы, стихотворец! — оскалился Иоанн, выпуская еще больше энергии.

Пушкин же просто стоял и азартно смотрел на противника.

И все же неумолимо рука святоши начала сгибаться.

— Все-все! Молодец! — похлопал он по плечу Александра, убирая руку. — Ты победил, — затем приложил ладонь ко лбу и посмотрел на солнце. — Неудивительно.

— Ага, кто знает, сколько нужно для победы? — похлопал здоровяк щуплого парня.

Оба вырубили ауры и повернулись ко мне."

"— Так, вы же оба понимаете, что необходимо кое-что пояснить? — спросил я.

— А чего тут объяснять? — пожал плечами Пушкин. — Это Иоанн, он мой товарищ. Входил в тот же отряд, что и я.

— Владимира Кузнецова?

— Нет, блин, в отряд кройки и шитья! — всплеснул Александр Сергеевич руками.

— И как же мне теперь тебя называть? — я посмотрел на парня, который оказался трехсотлетним старцем.

Язык не поворачивался быть с ним вежливым после того, что произошло во время турнира с Авраамом.

— Называй, как угодно, но чтобы никто не путался. Лучше Исаак, — пояснил тот. — Вижу, ты нашел Любавку?

Он помахал моему питомцу, и та ответила, но не обрадовалась, как Пушкину.

— Если ты думаешь, что я буду с тобой хорошо общаться, то зря, — взяв со стойки два своих меча, я зафиксировал их на спине и прошел к Уголкам для последней проверки.