Таран

Наташа читала ее Тарану вслух, рассеянно крутя колечко на безымянном пальце. Он так же рассеянно гладил ее по атласной спине, вдыхая аромат ее волос. Дочитав, она пригрозила, что, если завтра же он не переберется к ней с вещами, она заведет себе самую злую на свете собаку, и тогда уже Таран к ней не сунется. В ответ он сказал, что раз не боится Наташи, то его никаким стаффордширским бультерьером не напугаешь. Она расхохоталась, но немного обиделась. Или сначала обиделась, а потом рассмеялась? В общем, о собаках они говорили недолго, потому что кто-то кого-то повалил на диван, и стало не до диалогов.

Вечером следующего дня Таран подъехал к Наташиному дому с чемоданом и двумя сумками, набитыми всевозможным барахлом. По дороге он прихватил букет, который сломал, когда вытаскивал из машины вещи, после чего букет приобрел сходство с банным веником, затейливо украшенным розами. Вручать его не пришлось. Наташи дома не оказалось. Ни в тот день, ни на следующий, ни через две недели. Ее телефон не отвечал. В редакции не знали, куда она запропастилась.

Таран отправился в полицию.

Было возбуждено уголовное дело по факту исчезновения гражданки такой-то. Заводили его неохотно, со скрипом, а закрыли мгновенно. Дело в том, что Наташа нашлась. Сама. Совершенно невменяемая, но вроде как невредимая.

Вот именно что вроде…

Когда Наташу удалось привести в себя, она рассказала такое, после чего планы насчет женитьбы отпали сами собой. Перед Тараном сидела не прежняя невеста, а изможденная, морально раздавленная женщина с подергивающимся ртом и тусклым взглядом. Он смотрел на нее, а сам вспоминал тот злополучный букет роз.

Цветы такие хрупкие, они легко ломаются и больше уже никогда не цветут.

Наташа рассказывала о себе, как о посторонней, малознакомой и малоприятной особе. Ее похитили, говорила она, уставившись на свои стиснутые пальцы. Кто? Один из братьев-разбойничков Соловьевых, которые являлись главными персонажами статьи о курганской мафии. Отморозки Соловьева схватили Наташу в подъезде, сделали ей укол и вынесли, сонную, на носилках. Отвезли в Курганск. Посадили на цепь. Опять укололи и изнасиловали.

Еще и еще. Длилось это целую вечность. То иглу в вену воткнут, то член между ног загонят. В перерывах кормили, давали спать, заставляли мыться и водили в сортир на привязи. Потом отпустили на все четыре стороны. Конец истории. Больше Наташе рассказывать было нечего. Она разрыдалась, а когда Таран вышел, вскрыла себе вены осколком бутылочного стекла.

Ее вытащили с того света, но не прежнюю Наташу, а ее бледное подобие, истеричное, дерганое, жалкое. Зачем? Она этого и сама не знала.