Алена лежала возле самого порога, некрасиво разбросав ноги. Вокруг ее расколотой головы растеклась лужа крови, перепачкавшая разметавшиеся волосы. Они больше не были светло-русыми.

«Зачем я погрозил ей кулаком на прощание? – спросил себя Таран, опускаясь на колено. – Хотя бы обнял, что ли… Поздно».

Правая рука девушки была почти перерублена топором. На левой руке не хватало двух пальцев. Остальными она сжимала оторванную ручку кейса. Очень сильными оказались эти три тоненьких девичьих пальчика. Таран велел Алене охранять добро, и она продолжала делать это даже после смерти.

Люди неправы, когда говорят: «Верная, как собака». Нужно говорить: «Верная, как влюбленная женщина».

Колокольный звон стих. Таран попробовал отнять у Алены эту дурацкую, никому не нужную ручку и не сумел. Тогда он встал и стал искать зажигалку. Карманов было так много. Он шарил по ним, смотрел на Алену и слышал ее голос.

Утонуть боюсь. Холодно, темно и ни звука…

Зажигалка нашлась в руке. Таран и сам не заметил, как ее достал. Тогда он занялся поисками сигарет.

Алена наблюдала за ним полузакрытыми глазами.

Лучше сгореть. Очень больно, зато быстро.

– Тебе не будет больно, девочка, – прошептал Таран. – Уже не будет. Все позади.

Прикурив, он вытер заслезившиеся глаза. Такой едкий дым у этих сигарет! Но курить охота, ох, как курить охота…

Приблизившись к кипе газет для растопки, Таран щелкнул зажигалкой. Немного постоял, наблюдая за тем, как удлиняются языки пламени. Подошел к Алене, наклонился, закрыл ей глаза.

Не смотри, девочка. Не смотри и не бойся. Ты ведь смелая, правда? Самая смелая на свете.

Бросив окурок, Таран забросил на плечо сумку, покинул дом и размеренно зашагал в направлении лесополосы.

Дыма уже не было, а глаза все слезились и слезились. Приходилось то и дело тереть их кулаком. Неудивительно, что поселок Таран покинул с красными, как у пожарника, глазами.

Но огонь тушили другие. Когда Таран был далеко от пожара и от суматохи вокруг него.

* * *И снова солнце клонилось к закату, и снова потянуло вечерней прохладой, и небо окрасилось в алый цвет, который поэты непременно сравнили бы с пламенем или кровью.

Но Таран не был поэтом, и ему не хотелось думать ни о пламени, ни о крови.

За несколько часов он отшагал километров двадцать с гаком и радовался тому, что устал. Человеку необходимо как следует вымотаться, чтобы уснуть крепким сном и забыться до утра. А если этому человеку все же будет не до сна, он всегда может воспользоваться лучшим в мире успокоительным средством.

– Упасть, уснуть и не видеть снов, – пробормотал Таран, сворачивая пробку с бутылки. – Ты чего-то недопонял, братишка Гамлет. Неправильный у тебя был девиз.