– Это «пресс-хата», – заговорил пахан, усмехаясь. – Тут так опускают, что уже не подняться. Но для тебя сделаем исключение. Ломись из хаты, пока я добрый.

– Ломиться? – переспросил Таран.

– Ага. Стучи в дверь, зови попкарей на помощь.

– Кричи, что, мол, обижают, – хохотнул Кролик.

– Тебя выпустят, – пообещал Кавказец.

– Как потом на меня честные пацаны смотреть станут? – поинтересовался Таран.

– Лучше, чем на петушилу, – сказал Череп.

Он еще весело скалился, когда локоть Тарана врезался ему точнехонько в висок.

– Уй! – простонал Череп, заваливаясь на бок с открытой банкой сгущенки в руках.

Все воры, включая пахана, вскочили на ноги. Кролик замахнулся своим эмалированным оружием. Готовый к этому Таран упал на спину, кувыркнулся через голову и выпрямился в бойцовской стойке.

Кролик, потерявший равновесие при ударе в пустоту, рухнул животом поперек стола. На пол со звоном полетели миски и ложки. Кавказец и Орангутанг бросились вперед, подбадривая себя воинственными криками.

Первого Таран встретил коротким хуком в подбородок, второго хлестнул пальцами по глазам, развернул и толкнул на подоспевшего Черепа.

Затем, не сбавляя темпа, он запрыгнул на стол, достал ногой разинутый рот Кролика и взялся за пахана. Тот, попятившись, запустил пятерню под матрац верхней койки, но достать ничего не успел. Таран рванул на нем майку, накрывая ею перекошенное лицо, а свободную руку, сжатую в кулак, дважды впечатал в оголившееся брюхо.

– Ох! – крякнул пахан. – Ох! – и сложился пополам, потеряв интерес к происходящему.

Едва Таран отпрянул в сторону, как на то место, где он только что стоял, обрушился табурет. На пол посыпались доски с торчащими гвоздями.

Держась за отломленные ножки, Череп недоуменно захлопал глазами, но слишком долго заниматься этим ему не довелось. Спустив ему на локти расстегнутую рубаху, Таран лишил его возможности двигать руками, боднул его в нос и вновь сменил позицию, уклоняясь от беспорядочных ударов Кролика, Кавказца и Орангутанга.

Маневрируя, он наступил на дощечку с торчащим гвоздем, но не стал тратить время на то, чтобы оторвать от нее подошву. Все его внимание было сосредоточено на противниках, все силы вложены в блоки и удары.

Легче всех отделался красноглазый альбинос, отправленный пяткой в зазор между койками.

Кавказцу, схватившему ложку с заточенной ручкой, Таран вышиб парочку передних зубов, а потом еще и приложил его носом об стол. За это время Орангутанг неоднократно достал его кулачищем и носком башмака, но все это были суетливые, скользящие удары.

– Вот как надо, – сказал ему Таран.

И продемонстрировал, стремительно работая руками.

Когда Орангутанг наконец повалился на пол, его физиономия представляла собой кровавую маску с белыми от боли глазами.