Он стоит со стаканом виски и смотрит в окно, не шевелясь, напряжённо… И я сама хочу, но не могу произнести, ни слова. На фоне полуденного солнца, он кажется почти богом. Нереальным, недосягаемым.
Замечаю у уха телефон и слышу почти хрип:
— Понял.
Он со стуком ставит стакан с виски на подоконник, стискивает телефон и развернувшись идет в сторону одного из кресел за шахматным столиком. Там он садится и наконец, смотрит в сторону двери.
Пора…
Делаю неуверенный шаг. Тут же встречаюсь с чёрными омутами, что бросают меня из жара в холод. Они буравят насквозь.
Разве, что на его лбу вздуваются вены. Даже отсюда я вижу, как они пульсируют.
Вздрагиваю и делаю нервный шаг назад, сразу упираясь в косяк.
Горло перехватывает от страха. Тревога стремительно затмевает сознание. И ударом в гонг слышу его холодный, пробирающий до костей голос.
— Из-за тебя умер человек.
Глава 23
Слова Тамерлана ударяют молотом по мозгам. Эхом звучат в голове.
— Кого я убила? — спрашиваю сипло. На выдохе. А слезы потоком. И не от страха, а от обиды, что после всех испытаний он не может проявить хоть каплю чуткости.
Не о таком приеме я мечтала после бурной, совместной ночи. Я думала, что он смягчится.
Но он снова пинком толкает меня в пропасть. Приводит в шок.
— Девку, с которой ты поменялась местами, чтобы залезть ко мне в трусы.
Качаю головой, не веря в сказанное. Быть не может. Как так могло получиться? Я же всего лишь дала ей деньги и отпустила восвояси.
— Она умерла… — в горле застревает ком, глаза застилает туман.
Тамерлан не жалеет, в его взгляде так много презрения, что становится ещё хуже.
— Рассказать, что с ней сделали, чтобы ты осознала последствия своей тупости…
— Тупости? — не верю я, что слышу это…
Как он смеет?! Как я могу быть виноватой, что девушку в таком опасном районе убили. Жалко, конечно, но я здесь ни причем. Ведь так?
— Да, Алла, да! — рявкает он грубо. — Только тупая дура будет лезть в постель к пьяному вусмерть киллеру после того, как он на ее глазах убил троих…
Это происходит не со мной.
— Ты убил троих, — не могу я понять, голова отказывается работать. — А обвиняешь меня в случайной смерти проститутки?
Удивлено хлопаю глазами, не спуская их с его жёсткого лица. Он это серьезно. И, кажется, с каждой секундой его взгляд становится все тяжелее.
